Цифровая хрупкость. Как сохранить важное в сети

Либо-либо. Всем привет! Меня зовут Самат Галимов, и это подкаст «Запуск завтра». Здесь я пытаюсь разобраться, как устроены технологии, которые меняют нашу жизнь. А помогают мне в этом профессионалы, с которыми можно поговорить простым человеческим языком.

Всё, что попало в интернет, остаётся там навечно.

Слышали такую фразу?

Звучит пугающе. Порой даже хочется включить режим инкогнито в браузере и не постить ничего лишнего в соцсетях.

Но это не совсем правда.

Заботиться о цифровом следе, конечно, важно, но

что если я скажу, что мы уже потеряли огромную часть интернета? Журналы нулевых, игры, странички с рецептами, авторскими стихами, каталоги мемов. На половине страниц Википедии есть хотя бы одна битая ссылка. В этом выпуске я хочу разобраться, почему что-то может пропасть из интернета и как сохранить важное. Поговорю я с Полиной Колозариди, исследовательницей интернета, и Сергеем Сычевым, кинокритиком. Он расскажет о том, как сохраняются кино и игры.

Партнер этого сезона—

виртуальный офис «Яндекс 360». Он создает общее рабочее пространство для удобной работы разных команд. Онлайн-офис усилен искусственным интеллектом и объединяет все необходимые инструменты— почту, календарь, телемост, трекер, мессенджер и диск. С «Яндекс 360» команды не тратят время на рутинные действия. в мессенджере о видеовстречах и добавляют их в календарь. Оказаться с коллегами в телемосте и обсудить задачи можно буквально за один клик. Все инструменты устроены так, чтобы не нужно было переключаться между десятками вкладок. Не важно, где находятся ваши сотрудники. Яндекс.360 поможет организовать слаженную работу и сделать процессы прозрачными. Если вы хотите начать пользоваться онлайн-офисами и вам нужна помощь, поддержка расскажет, как наиболее комфортно внедрить новые инструменты в ваш бизнес. Выбирайте подходящий вам тариф по ссылке в описании.

Меня зовут Полина Колозариди. Я занимаюсь исследованиями интернета, цифровой культуры и технологий.

Я тут, пока готовился к эпизоду, выяснил, что на половине статьи в Википедии есть хотя бы одна битая ссылка. То есть ссылка на страницу, которая не открывается уже. Какая часть интернета уже для нас потеряна.

Я подозреваю, что для нас потеряна уже большая часть интернета, чем одна десятая. То есть Википедия— это, с одной стороны, такой хороший слепок интернета, но она не показывает полный картин, потому что Википедию люди собирают и собирали десятилетиями. ссылки на сайты, которые они считают проверенными, достоверными и так далее. А еще в Википедии, наверное, многие встречали то, что люди сразу вставляют ссылочку на архивированную версию какого-нибудь документа. Там была какая-нибудь медиа, потом она перестала существовать, и у нас остался архив. И вот ссылки на архив есть в Википедии, они работают. А в большом интернете, скажем так, такие ссылки и вовсе не работают. Так что я подозреваю, что даже больше, чем одна десятая, ссылок ведет в никуда, не работает и не открывается.

А почему ссылки становятся битыми?

Наверное, самый общий ответ— интернет хрупкий. Интернет хрупкий не только веб хрупкий, еще и интернет. Я зачем разделяю эти две вещи? Интернет— это здоровенная штука, инфраструктура вся, которая лежит под океаном с кабелями, стоят дата-центры, серверы. Все это инфраструктура, часть интернета. Все, что не находится в вебе, приложения, куча всего еще, тоже часть интернета, но не часть веба. А веб— это как бы именно наши веб-странички, World Wide Web, то, что мы видим в браузере, в которой есть код, который может не прочитаться, который есть. Картинки, которые могли лежать на другом сервере, который потонул, и картинки не открываются, у которых есть вообще-то контент. Соответственно, он регулируется какими-нибудь правами. Авторскими правами, правообладательными корпорациями, государственными правами. Закрыли один сайт, соответственно, гиперссылочки перестают работать в одном месте. А поскольку они связаны, они перестают работать и во многих других местах.

Можешь, пожалуйста, вспомнить какие-то примеры сайтов, которые перестали работать? У меня главный сайт, который я вспомнил, который прям большой— это народ.ру.

Значит, история народа такая. Народ.ру— это хостинг и конструктор сайтов, на Tilda (Тильде), но важная фича в том, что народ— это возможность сделать прям сайт. Причем очень по-разному, очень дизайнерски, разнообразно, вот как угодно можно. был на нём делать сайт. И он существовал с начала 2000-х до 2013-го в своём базовом виде, а потом Яндекс продал его компании ЮКОЗ.

Другому конструктору сайтов и хостингу сайтов тоже, бесплатному, очень популярному.

Да, но бренды не сжились, честно говоря, и люди, которые переехали с «Народа», не очень рады были переезда. На «Екозе», короче, тоже не всё срослось, и сайты стали создаваться меньше, а те, которые были, люди порой забрасывали. Ещё сразу скажу, что есть другие причины, почему «Народ» стал менее популярным, и, возможно, не все его знают и помнят. Это потому, что параллельно уже не только существовали платформы типа «ЖЖ», LiveJournal, да, Diary.ru («Дайри»), То есть для блогов платформы, но еще и социальные сети. И социальные сети, социальные медиа, типа ВКонтакте, продукты запрещённой в РФ компании Meta, вот это все, оно уже... Фейсбук. Фейсбук, да.

То есть те люди, которые ввели сайты на народе и выкладывали свои дневники в ЖЖ, на LiveJournal, они переехали в социальные сети.

Но не все переехали, и большая часть сайтов, кстати, продолжила существовать. Я видела сейчас обновления, аж по 2025 годам датированные, но это всё-таки редкость. Короче, коллеги из Яндекса Европейского университета, в первую очередь Иван Гебилов, там такой замечательный есть, как-то увидели, что если не поддерживать сайты народа и изучать и не рассматривать их, то как бы платформа сама потихоньку перестает существовать. И они стали сами всё это изучать, анализировать, и позвали меня тоже вместе. Вот мы двумя университетами, Европейский университет и Университет ИТМО, занимаемся поддержкой, изучением, каталогизированием всё это. Там миллионы, миллионы страниц. Это огромный народ. Я, честно, не представляла себе масштабов.

Ты сказала, что вы каталогизируете работу. Что это значит?

У меня есть такая гипотеза, что народ— это платформа. Как платформа является там Инстаграм или Телеграм, да? То есть это не только сайт, да? Это то, на чём можно строить ещё много всего. И коллеги сейчас разрабатывают способы изучения текстов, которые там находятся, кода, того, как вообще сайты устроены, какие у них есть темы. То мы будем, с одной стороны, разрабатывать поисковик, который позволяет по народу что-то искать.

Вот этого очень не хватало.

Вот наша первая задача. Ну и параллельно изучать какие-то отдельные темы. Например, я фанатка сайтов, библиотек и всякого стихийного образования, которое люди в интернете придумывают. Обожаю. И на народе этого очень много. Вот хочу поизучать. А еще практически каждый человек, не знаю, старше 35, который спрашивает что-то или просто упоминает, что я работаю с проектом «Народ», краснеет, порой говорит «Ой, а у меня был там сайт». И это фантастические истории, только про личные сайты, что суперинтересно, конечно. Но еще и про сайты, например, многих компаний. Когда эти компании были еще маленькими, веб-разработка, вот это все. У них был сайт на народе. И это такая история становления вообще профессионализма, разных сообществ, кучи школ, библиотек, магазинов были сайты на народе. И они были иногда очень крутые. Сразу видно, что люди приходили и прям строили себе цифровой домик.

Мы, когда готовились к этому эпизоду, посмотрели там несколько сайтов, сохранившихся на «Народе» и на его американском аналоге, то есть, ну, типа, даже скорее, то, с чего копировался народ, Geocities.

Geocities, да.

И ощущение, что ты походил в гости. Типа, разные обои, разная мебель, всё по-разному, запахи другие. И ты такой, типа, м-м, прикольно. Я побывал в гостях у там семи-десяти разных человек.

Да-да.

Мы еще вспомнили такие сайты, как Ask.fm и Tumblr.

Да-да. А еще Live.Internet, кстати. А ведь Live.Internet, ты помнишь? Лиру.

Live.Internet, я помню, был счетчик. Его ставили на сайта, чтобы смотреть, сколько людей зашло на твою страничку. Был такой сервис. А там еще и движок сайтов был?

Там была платформа как LiveJournal, только там была помоложе аудитория, и было больше всяких красивых штук для оформления, достающих гифок и всего такого. Ощущение было огромное вообще-то. И вроде бы, ну согласно счётчикам LiveInternet, была больше, чем LiveJournal.

Как сделать так, чтобы ссылки не протухали, чтобы страницы оставались доступны?

Пока я готовилась, я поняла очень странную вещь. Интернет архивируется через интернет. Архивация строится следующим образом. Есть большие платформы, которые позволяют сохранять сайты в какой-то целостности у них. Для этого сайты нужно преобразовать в немножко другой формат и поместить в эту платформу. Это обычно называется архив точка что-нибудь. Есть большой архив .org, у которого есть свой краулер. Краулер— это такая программа, которая буквально как Дед Мороз, знаешь, ходит по веб-страничкам по ночам и фотографирует. Точнее, не фотографирует, а собирает всю информацию, текстовую. Иногда получается и картинки сохранить, гиперссылки, вот это всё. И кравлер входит, входит, в общем, по веб-страничкам. Всё, что он сохраняет, сохраняется в archive.org. И очень советую им пользоваться. Есть и специальные сервисы для архивации, типа archive.is, например. Там человек может сам зайти и его заархивировать. В России Иван Бегтин, очень крутой активист, профессионал в деле работы с открытыми данными и архивацией. Помимо того, что он делает сам очень много технических инициатив, я просто отсылаю всех сразу к Ивану и вот как бы идите смотрите, что у него уже наработано, еще у него есть несколько крутых инструкций, как заархивировать свой сайт. Тоже можем положить их для наших слушателей.

Прикольно, то есть получается... Знаешь, еще одно слово такое я вспомнил из лет нашей юности, называется интернет-паук. Краулер— это же паук. Это штука, которая ползает по всемирной паутине, тогда еще тоже так говорили, перемещается между страницами, смотрит, на какие страницы еще ссылается эта страница, и тоже их скачивает. Еще, когда говорят про интернет-архив, я сразу вспоминаю Wayback Machine, машина времени. Берешь страницу, типа, и можешь посмотреть, как она выглядела, там, год назад, 10 лет назад, 20 лет назад, типа, страница Яндекса, например. Вот это я точно приложу ссылку, типа, посмотрите, как выглядел Яндекс, там, в 98-м году. Это дико интересно. Могу ли я быть уверен, что для любой страницы есть её архивная копия?

Конечно, нет. Архиваторы могут сделать копию любой страницы, но пауки не всесильны. Краулер ходит по страницам довольно спонтанно, он не архивирует весь-весь-весь интернет. Поэтому, чтобы быть уверенными, нужно самому заняться архивированием. И я сразу скажу, что большие платформы— это не единственный выход. Люди сами архивируют странички. Это важно. Я вот прям пропагандирую, пользуюсь тем, что мы в эфире. Архивируйте свои интернеты. Это, во-первых, интересно, приятно, не суперсложно. Ещё архивации— это очень важно. Занимаются разные другие организации. Например, в России, опять же, этим занимаются библиотеки. Вообще во всём мире занимаются библиотеки. Я очень люблю примеры того, как в Российской национальной библиотеке, РНБ, есть краеведы, которые занимаются архивацией и систематизацией вообще веб-наследия, в смысле не наследия даже, а именно информации, которая есть в вебе. Почему? Потому что для них очень важны в целом города, что в городах происходит. Очень часто люди делают городские сайты, городских учреждений, городских медиа и так далее. И вот краеведы разрабатывают для них всякие инструменты, описывают, рассказывают, помогают архивировать. Огромная работа, очень полезная. И полагаться ни на какого игрока, потому что государства периодически что-то поощряют, какие-то инициативы по архивации, но у них есть как бы свои ограничения, связанные с законом. Корпорации тоже иногда такие, вау, классно, вот мы тут поархивируем, но у них бизнес есть бизнес, активисты, супер. Но тоже как бы мы всегда волнуемся за то, что деньги где-то закончатся, сервер как-то сломается. В общем, тут стоит иметь в виду сразу разных игроков, которые в этом помогают.

Может быть глупо это прозвучит, но почему нельзя вообще всё сохранить?

Очень классный вопрос. Мне кажется, с ним прям хорошо засыпать и просыпаться иногда. У меня есть два ответа. Первый ответ сложный и дорого, потому что нужно же фактически построить параллельную структуру всему тому, что уже есть. А потом окажется, что натушка под угрозой, нам придётся строить третий и четвёртый.

Интернет.

Вторая причина, она такая социальная, культурная. Типа, а зачем? Мы же не пытаемся сохранить, создать копию всей своей жизни. У меня закончатся тетрадки. Какие-то тетрадки просто закончатся, и я с ними попрощаюсь. Какие-то ценные вещи, я их внукам передам. Даже чтобы в квартире их сохранить. Не знаю, все, кто делал уборку, помнят, что квартира не резиновые, а еще ты потом через 10 лет не найдешь, что это было. Кроме того, не всегда люди хотят, чтобы то, что они делали там 10 лет назад или писали, не знаю, любовные стихи, на стихиру, чтобы кто-нибудь сохранил и показал их сегодняшнему партнеру.

Или детям.

Детям, да. Ну, типа, не факт, что хочется, чтобы люди вот, да, сохраняли всё. Может быть, что-то нужно забывать. И вот забвение тоже очень важная часть работы с тем, что есть в интернете. Поэтому мы, когда занимаемся архивацией, мы всегда занимаемся ещё двумя вещами. Это забвением, уничтожением и вопросом к другим личностям.

Интересно, что ты слово «забвение» сказала. Я вспомнил про право на забвение, закон о праве на забвение, right to be forgotten. И это, мне кажется, такой интересный факт, о котором многие не знают, что когда ты в Гугле ищешь каких-то людей, то очень часто, или в Яндексе, там внизу такая строчка, типа, два результата поиска на этой странице не отображаются согласно закону о праве назабвения. И то, что было придумано для защиты жертв насилия и вообще того, что с тобой что-то произошло, ты не хочешь, чтобы через 10 лет об этом вспоминали, Пользуйтесь в основном олигархи и политики. Олег Дерипаска. Если вы там в любом поисковике его наберете, то внизу будет там... Часть ссылок недоступна. Часть ссылок мы вам не покажем.

Все, что мы обсудили с Полиной, касается веба. Но еще важная часть архивации— это сохранение кино и видеоигр. Об этой части культурного наследия я поговорю с кинокритиком и любителем старых игр Сергеем Сычевым.

Привет, меня зовут Сережа Сычев, я кинокритик.

Сережа, расскажи, теряется ли вообще кино?

Да, это вообще очень хрупкая вещь. Если начать читать самый известный фундаментальный труд по истории кино, который существует, это история кино Жоржа Садуля французского, историка, труд написан достаточно давно, более полувека назад, то, когда он начинает рассказывать про фильмы, выясняется, что уже даже к моменту, когда он писал, существенная часть фильмов, о которых он рассказывает, не сохранилась. В лучшем случае остались названия. Причем это относится не только к фильмам, которые принято называть однодневками, Но и к фильмам, которые сняли вроде бы признанные мастера, те фильмы, которые уже даже когда они создавались, можно было относить к разряду шедевров. По разным причинам. Ну, самое распространённое – это то, что поскольку плёнка была многоразовым, медиумом, можно было её смыть, заново нанести вот это покрытие серебра и заново снимать. Просто чтобы сэкономить, не покупать новую плёнку, смывали и записывали заново. Плёнки в то время были очень таким воспламеняемым материалом. Миллион случаев, когда просто монтажное что-то вспыхивало, да, все же курили, да, вспыхивает, режиссёр монтажа чудом успевает выбежать, естественно, что всё сгорает. Далее есть огромное количество случаев, когда, допустим, фильм при производстве, скажем, был длительностью 5-6 часов. Это было, кстати, нормально для тех времен, потому что фильмы показывались просто как вот сейчас. Иногда показывают сериалы в несколько вечеров. Ты приходишь, часть смотришь первый вечер, на следующий вечер приходишь и так смотришь целый фильм, почти что сериал. Поэтому рабочая первая копия фильма, а иногда и финальная, Копия могла быть длинной, потом кто-то решил, что она должна быть короткой, отрезали все ненужное и выбрасывали, ну или смывали. Соответственно, оставалась полуторачасовая версия того, что должно было длиться 6-7, а то и больше часов, и все. Мы не знаем, что там было, можем только примерно догадываться. На самом деле, от кино, которое существовало до примерно, я думаю, 40-50-х годов, когда по всему миру появились такие очень серьёзные архивы кино и фотодокументов, первого полувека кинематографа – это абсолютно анархическая какая-то вещь, где просто не сохранилось столько всего, что даже страшно себе это представить. Даже когда появлялись эти архивы, было до конца непонятно, насколько долговечна плёнка. Казалось, что она выдержит всё. А в итоге это приводило к грустным очень ситуациям, когда доставали плёнку для того, чтобы её показать, скажем, на ретроспективе, и обнаруживали, что там всё сгнило, ничего не осталось, потому что условия хранения были ненадлежащие.

А что нужно для того, чтобы вообще сохранить плёнку?

На самом деле нужно делать копии. Нужно делать несколько копий. Не хранить яйца в одной корзине. Эти копии нужно проверять на дефекты, реставрировать. Каждый кадрик по-хорошему реставрируется отдельно, потом изготавливается новый негатив, с которого можно печатать позитивные копии. Таких негативов должно быть в идеале несколько.

Кто занимается архивированием кино профессионально?

Есть самое главное, как правило, музеи и фонды кино, которые существуют в каждом государстве. У нас это прежде всего есть Госфильмофонд и есть Красногорский архив кино и фотодокументов. Это бюджетные предприятия, которые занимаются архивацией. Но другое дело, что понятно, что они могут зафиксировать и сохранить далеко не все. У них есть определенные требования к материалу, есть законодательство, которое заставляет авторов тратить деньги и время для того, чтобы предоставить копии для архива. есть ресурсы для хранения, которые есть у каждого фонда. Причем неважно, будь то наш фонд или какой-нибудь британский киноинститут, который занимается архивацией в Великобритании, или любой другой другой фонд, любой другой стране, все равно они как-то приоритизируют то, что они собираются сохранять, и тратят на это определенные ресурсы и, соответственно, отвечают за то, чтобы это было сохранено. Но вопрос в том, как сохранить все остальное. В том, что оно должно быть сохранено, сомнений лично у меня нет, потому что мы прекрасно знаем, что то, что сегодня кажется незначительным, несущественным, впоследствии может иметь огромный вес. Простой пример, когда одно из полотен Рембрандта долгое время висело где-то в бане, было практически испорчено, обезображено до неузнаваемости, и только каким-то чудом удалось полотно найти. обнаружить и восстановить. Почему так было? Потому что никто не думал о том, что это ценно. Мы знаем, что поверх древних икон писались новые иконы. И благодаря этому, кстати, эти иконы и сохранились, потому что вот этот старый слой полностью не стирался, а просто поверх писался новый. Оказалось, что реставраторам достаточно удалить более верхний слой, и там обнаруживались шедевры, которые сегодня абсолютно бесценны. Вот эта приоритизация, она тогда, когда писались иконы, когда писал Рембрандт, она была для всех абсолютно безусловной. Нужно всё делить на то, что важно, и то, что неважно. Сегодня, мне кажется, все понимают, что любая приоритизация очень условна, и значит, нужно по возможности сохранить как можно больше всё, что можно сохранить. И современные технические возможности позволяют сохранять очень многое, практически всё. Можно сохранить всё сегодня в том или ином виде, но как минимум в цифровом виде. Здесь вопрос в том, сколько времени вот это сохранённое всё может просуществовать и как потом к нему получить доступ.

Расскажи, Госфильмофонд, где это находится и что ты видишь.

Ну, это где-то недалеко от аэропорта Домодедова. Видишь ты гигантскую территорию, очень много квадратных километров, где стоят разные здания, довольно далеко друг от друга, КПП, всё это огорожено. То есть, ничто не говорит о том, что там вообще…

Что-то культурное?

…имеющее отношение к кино. Это может быть чем угодно. Огромной больницей, например, или, не знаю, складскими помещениями. Но на самом деле, как правило, когда ты туда едешь, ты уже имеешь представление о том, что ищешь именно ты. Ты, как правило, через сайт по их каталогам примерно уже находишь то, что тебе нужно. У тебя иногда есть возможность даже заказать это заранее. И дальше ты приезжаешь, когда для тебя уже приготовлены пленки, которые тебе нужны, и возможность посмотреть эти пленки на тех просмотровых машинах, которые там есть.

А это такой, типа, персональный

проектор просмотровой машины? Нет, это не проектор. Это похоже на видеомагнитофон, только просто большой. Там есть бобины, на которые наматывается плёнка сотрудниками, есть небольшой экранчик небольших размеров, на котором ты можешь примерно получить представление о том, что тебе нужно. И дальше, если тебе нужно оцифровать для своих целей дальнейшего пользования то, что ты увидел. Ты, во-первых, узнаешь, может быть, это уже оцифровано, потому что вот эта работа по цифровизации архива ведется постоянно. чем более востребованы те или иные материалы, тем больше вероятности, что они уже оцифрованы, кем-то использованы. И дальше ты ищешь о их архивах. Архивы огромные. Большая их часть, кстати, находится уже в очень приличном техническом состоянии. В 90-е нулевые годы Госфильмфонд переживал не лучшие финансовые свои времена, и там какая-то часть наследия оказалась, как они сами даже признавали, в очень тяжелом состоянии. Они со всем этим постепенно работают. Но нужно понимать, что, например, если речь идет о реставрации фильмов, ну, допустим, полнометражных фильмов, Каждый из которых – это примерно от 9 до 15 бобин плёнки. И вот представим себе, что эту плёнку всю нужно покадрово отсканировать, каждый этот кадр нужно восстановить. Это всё очень кропотливая работа, поэтому в работе, как правило, находится несколько фильмов одновременно. И каждая работа такая занимает несколько месяцев, скажем. Понятно, что много отреставрировать, оцифровать нельзя. Поэтому всё равно часто приходится иметь дело с тем, что вот есть только плёнка, плёнка в неважном состоянии, и тебе нужно понять, будешь ли ты её вообще использовать, или это будет настолько плохо смотреться, что лучше не брать. Примерно так же работает Красногорский архив. Куда, как правило, ты едешь не за художественными произведениями, а за кино и фотодокументами. Есть еще архивы телевизионные. Очень часто тебе нужно посмотреть что-то. Причем это не обязательно программы новостей, а, скажем, фильмы, которые делались именно телевидением, по заказу телевидения для телепоказа. И вот они могут существовать только в этих телевизионных архивах. И в каком они состоянии, и кто у них теперь правообладатель, иногда оказывается совсем сложно отследить. Это, кстати, приводит к тому, что достаточно сложно организовать ретроспективу именно того, что было снято когда-то для телевидения, потому что выясняется, что найти это даже при существующих архивах сложно. Там они не закаталогизированы, там просто какой-то материал, который еще требует своих исследователей. И даже не факт, что он, в принципе, сохранен и существует

хоть где-то. Как вообще попадает пленка, например, в Госфильмофонд?

Есть закон. Если ты хочешь выпустить свой фильм, то ты обязан сделать копию для Госфильмофонда по определенным критериям и сопроводить ее необходимой документацией. А если твой фильм поддержан государством, любым государственным учреждением, каким-то фондом, получил деньги из госбюджета, у тебя одна из форм отчетности— это тоже отправка копии в Госфильмофонд. Раньше это было достаточно громоздко, потому что нужно было печатать копию на плёнке. Это дорого, как минимум. И там ещё есть вопрос логистики. Плёнку нужно доставить так, чтобы они её приняли. Вот сегодня понятно, что это всё делается гораздо проще, потому что фильмы делаются цифровые. Но, тем не менее, Госфильмофонд автоматически получает те фильмы, которые производятся у нас, и получает прокатное удостоверение. Как быть с архивацией тех фильмов, которые не получают прокатное удостоверение или производятся какими-то партизанскими методами? Ну, это уже вопрос тоже, который требует обсуждения. Хорошо, если авторы их выложат на YouTube, на RuTube или вообще на какой бы то ни было хостинг. Но большинство авторов этого не делают, потому что если они сняли фильм, потратили на него деньги, им надо их как-то возвращать. Соответственно, они пытаются хоть где-то эти фильмы как-то продавать и показывать, получать деньги за эти показы. И, соответственно, на хостингах нет, в государственных больших архивах нет. И часто совершенно непонятно уже, как получить доступ именно к этим материалам. Скажи, пожалуйста,

сколько может храниться пленка вот в тех

условиях, которые ты описал, условно

идеальных? Ну, условно-идеальных – это счёт на многие десятилетия. Если, естественно, периодически проводить инвентаризацию, смотреть, что там, подправлять какие-то, может быть, дефекты, там есть разные способы. В принципе, это достаточно большой срок хранения. Конечно, это, допустим, может зависеть от того, что это за плёнка. Но в любом случае, если речь идет о хорошей какой-то идеальной пленке, то это многие-многие десятилетия, 6-7-8 десятилетий спокойно можно хранить.

Друзья, сейчас либо-либо проходит черная пятница, неделя самых низких цен в году. До 1 декабря вы можете купить подписку либо-либо плюс в 2 раза дешевле обычного. По ней доступны бонусные выпуски всех подкастов студии, в том числе и запуска. Например, к этому эпизоду мы записали бонус о том, как вести свой домашний фотоархив, особенно если место на телефоне закончилось. Если вы уже на нас подписаны, можете сменить тариф и сэкономить. А еще можно подарить подписку другу. Все подробности по ссылке в описании. У меня

в детстве не было Дэнди, но я ходил играть в гости к своему другу, как сейчас это помню. И мы сидим вдвоем перед телевизором и, значит, играем. Сегодня у меня нет ни телека, ни приставки. Как поиграть

в старые игры? Что я вижу сейчас? Есть несколько вариантов, как играть в старые игры, и... Понятно, что, наверное, большая часть людей сегодня выбирает ремейки. По мотивам то, что называется. Да, да. Это абсолютно переосмысленная история. Ну, как бы это такой же случай, как, например, если сегодня переснимается какой-то классический голливудский фильм 50-х годов.— Как там называлось,

12 Angry Men и 12 Михалковых.— 12

Михалковых, да-да-да, вот. И понятно, что это бизнес, прежде всего, в этом заинтересованы крупные корпорации, это всё франшизы, и такая ситуация всех устраивает, но она не имеет отношения к сохранению вот того ощущения...— Наследства.— Да-да-да. Второй способ— это эмуляторы. И есть достаточно удобные какие-то истории. Например, на Nintendo Switch ты просто покупаешь подписку на Nintendo Switch, и тебе автоматически даётся возможность через эмулятор играть в старые игры, которые выходили на консолях Nintendo.

Ты несколько раз произнес слово эмуляторы, я поясню, что это программа, которая позволяет запустить игру или программу, сделанную для другой платформы, для другого компьютера. Например, есть эмуляторы DOS под Mac, чтобы на Macbook можно было поиграть в старые DOS-овские игры. Или есть эмуляторы того же самого Dendy, чтобы можно было на Windows-компьютере поиграть

в Dendy. Но это всё равно не то, потому что ты играешь, во-первых, вот этой ручной приставки в руках, да? Ну ты так, держишь в автобусе. Это не то, что... Да? Это первое. Второе— не то управление, потому что отличается...— Джойстик у тебя другой.— Джойстик другой, да. Кроме того, сама игровая механика сильно меняется от того, что ты можешь, например, сохраняться в любой момент, и даже отматывать время назад. То есть, допустим, в играх типа Марио ты прыгнул куда-то, угодил в какую-то пропасть, потерял жизнь, ты просто нажимаешь на перемотку назад, и дальше ещё раз этот момент

проходишь. То есть то, что 20 лет назад потребовало бы ещё 15 минут до этого момента дойти, тут просто берёшь и

перематываешь. 15 минут. Я отчётливо помню, когда я был маленький, у меня на Dendy была игра «Чужие 3». Там не было никаких паролей, ну вообще ничего, её можно было проходить только с самого начала каждый раз. Никаких вариантов. Она достаточно сложная. Я помню, как я очень долго над ней бился, потратил, по-моему, часа четыре реального времени, и вдруг что-то коротнуло в розетке, и приставка перезагрузилась. Ну, соответственно, и игра началась. И я помню, что в этот момент, по-моему, я кинул джойстик об стену, и даже не уверен, что я проиграл. прошёл в итоге эту игру. Короче, я к тому, что как создать вот эту ситуацию, ситуацию игры вот в ту самую игру. Сейчас, ну вот в России, во многих городах я обнаруживаю, когда я смотрю там список достопримечательностей, очень часто есть музеи видеоигр, где есть возможность сыграть на старых приставках старые игры. Как они и куда их подключают, я не знаю. Но мы же понимаем, что если ты приходишь в музей, если ты, конечно, не живёшь рядом и не можешь купить абонемент, у тебя нет возможности потратить 4-5 часов, а иногда это десятки часов. Допустим, какие-то ролевые игры для приставок 90-х, 80-х даже годов могут проходиться 30-40 часов. Ну, как ты будешь там сидеть играть. Как это возможно, не очень понятно. Получается, для того, чтобы сыграть ту самую игру, тебе нужен тот самый телевизор с электронной лучевой трубкой, тебе нужна приставка, нужен тот самый джойстик или та самая клавиатура, которая тогда была, потому что ведь игры разрабатывались как раз с учётом того, как человек будет управлять своим персонажем. И дальше тебе ещё нужно, видимо, отключить интернет у себя дома и поститься, потому что нельзя давать себе

разрешение подсмотреть. Настоящие фанаты собирают эти старые CRT-телевизоры с электронно-лучевой трубкой. Есть целая проблема, трагедия, что эти мониторы перестали производить. То есть нет завода, на котором это можно сделать. В каком смысле это утерянная технология

для нас теперь? Да, да, более того, даже если ты купил этот телевизор, а, допустим, у тебя эта трубка стала портиться, как ты её отремонтируешь? Никак. Где ты найдёшь человека, который её будет ремонтировать? Сколько это будет стоить?

Я не знаю. А теперь возвращаемся к полинеколозариде и попробуем понять, как нам быть с тем, что мы уже потеряли, и можно ли что-то

восстановить. Когда я думаю про то, зачем сохранять, мне кажется, тут важно, что мы сохраняем. Мы сохраняем свидетельство, мы сохраняем артефакт или мы сохраняем историю. У Философа

Джорджа

Гамбина есть трактовка этой классической притчи про костёр и рассказ, что был костёр, люди собирались вокруг него, и там что-то происходило. Потом приходили от костра и рассказывали историю, потом в костре. Люди приходили туда. Потом костёр перестали разжигать, ритуал ушёл. Но рассказ о нём, образ, миф, он существует. И он более мобильный, чем сам костёр, чем то, что происходило. И вот этот рассказ мы дальше несём, даже когда нет самого события, даже когда нет самих артефактов. И вот загадочная вещь. Мы сейчас толком не знаем, что там костёр, а что рассказ.

Типа, в чём его

суть? Да, потому что это одновременно артефакты цифровые, фотографии, фильмы, скриншоты. И при этом интернет— это постоянное общение, это постоянное исполнение чего-то. Мы постоянно... Мы уже не просто выложили. Конечно,

важен контекст. Абсолютно. Есть ли примеры, когда мы восстанавливали что-то, что считалось уже потерянным?

Такая цифровая археология. Конечно, самое впечатляющее— это пример с GeoCities и художническими работами. Как раз Оля Лялина, художница сама по себе и исследовательница-куратор веб-проектов, этими занимается. У них есть организация, которая называется Rezoma. Организация базируется в Германии и, по-моему, вообще европейская является. Они сохранили огромное количество нет-арта, то есть первого сетевого искусства. когда оно только вот начиналось. Это, безусловно, было бы потеряно, и они сохраняли прям вот вещи, которые, в противном случае, бы, мне кажется, не дожили, там, когда-нибудь с 96-го до наших дней. А это очень впечатляюще. Сайт Резомы, вот это путешествие в кроличью нору высокого уровня. Ссылку

на этот сайт мы положим в описании к этому эпизоду. О, да. Окей. Вот это все было публичное, типа. Или там был, типа, публичный сайт, как его никто не протух. А вот что делать с историей моей семьи, например? Вот раньше было понятно. У тебя есть бобины пленки, которые фоткали родители. Они, кстати, до сих пор, мне кажется, отлично сканируются. Их можно, как бы, распечатать. И есть распечатанные фотографии. Тоже альбомы как бы даже у моей семьи там 20-30-х годов фотографии отлично сохранились. Что делать с цифровой памятью своей семьи и личной вообще? Во-первых, стоит иметь в виду,

что грань тонка между личной и публичной, потому что большое количество фотографий находится на серверах или сервисах, которые принадлежат каким-то компаниям. Поэтому личного на самом деле у нас очень мало. А, то

есть ты хочешь сказать, что то, что я в Инстаграме выложил, как бы уже не совсем личное? Естественно.

По двум причинам. То, что ты в телефоне просто у себя держишь, уже не совсем личное. Если компания какая-то, которая владеет твоим телефоном или этим приложением, решит завтра отключить все аккаунты, не дай бог, конечно, но мы все находимся в ситуации, где мы можем обнаружить, что у нас ничего своего нет в гаджете. Извините, я должна

предупредить. Очень нравится мне эта идея, потому что мне кажется, многие реально недооценивают уровень контроля, который есть у Apple и Google над нашими телефонами.

О, да, это была скрытая реклама фотопечать у вашего

дома. Нет, а реально, что кроме фотопечати у дома может придумать? Ну как? Во-первых,

какая есть такая база для начинающего архивиста своего личного или публичного пространства? Первое— понять, где оно личное, где публичное. К чему имеют доступ другие люди? Что может быть сохранено и без нашего ведома, к добру или к худу? Архив.орг. Всё. Значит, если у вас то, что не попадает в архив.орг, можно заархивировать самостоятельно. Есть сколько-то сервисов. Если нужно сохранить отдельные фотографии, документы и так далее, то первое, что нужно делать, это купить два жестких диска. Извините, скрытая реклама киоска с жестким диском. Хардкопис. Сейчас,

погоди, я запишу на CD диск, положу его на полочку, все будет нормально. Супер. CD-диск

и дискеты— это тоже здорово, но они требуют устройства ввода. У большинства жёстких дисков всё-таки есть возможность типа через USB войти, но вообще-то жёсткий диск, вроде бы, он понадёжнее. Хотя CD-диск тоже

тем. Вот как бы я это сказал. Но, чуваки, осторожно. Стандартные CD-диски, записанные дома, разрушаются в течение 10-15 лет. Напечатанные на заводе могут до 100 лет, но типа то, что вы дома записали 10-15 лет, они просто не откроются. Поэтому, если у вас есть старые фотки на CD-дисках, сходите срочно, сбегайте скорее, скачайте себе на компьютер, пока они не разрушились. Чисто физически, химически.

Всё так. А потом копийный жёсткий

диск всё-таки ещё. Расскажи про жёсткие диски. Жёсткие

диски подольше. Считается, что около ста лет. Но я честно скажу, мы же не знаем, мы ещё не жили сто лет с жёсткими дисками. Поэтому я, когда говорю такие вещи, я тоже говорю, я всегда такая, блин, ну мы ещё не там. Ещё

жёсткие диски— это механические устройства. Типа, если ты его выключил, положил на полку, хрен знает, запустится ли он через пять лет, потому что там просто может заржаветь как бы. Ну, в смысле, понятно, что там вакуум и вот это всё, но не факт, потому что это

механика. Ну да, но всё-таки это понадёжнее, чем цифровое хранилище. В чём? Безусловно,

безусловно. Так, скажем. Я в какой-то

момент задумался, что вот есть сервисы по сохранению, например, да, ты можешь загрузить, и они тебе гарантируют, что файл сохранится. Backblaze, например, такой самый известный, просто закидываешь файлы, типа как Яндекс.Диск, только именно для архивации, не для того, чтобы каждый день пользоваться. Типа закинул и спишь спокойно. Любое облако, это на самом деле чей-то чужой компьютер. А как они сохраняют? И интересно, что почти все, что нужно архивировать на долгое хранилище, архивировать, сохранить так, чтобы оно точно не потерялось, хранится на магнитных лентах. Прямо так, как на компьютерах 70-х лет. Вот эти огромные бобины, они сейчас поменьше стали, но суть вообще не изменилась. Те же самые магнитные ленты. Потому что это самое надежное хранилище. Оно хранится там около 100 лет. И оно обладает очень большой емкостью, и оно не очень дорогое. В этом плане я в свое время присматривался к тому, чтобы купить себе читалку этих магнитных лент. Ну, это не так дорого, между прочим. Ты тысячу баксов покупаешь, а дальше эти сами ленты довольно дешевые. Они дешевле, чем жесткие диски. В этом плане строить домашнее сетевое хранилище, в которое засовывают жесткие диски. Или купить поддержанную машинку по чтению лент и записи лент. Вполне себе вариант. Интересно, что банки, корпорации крупные, все они, если хотят, чтобы что-то реально сохранилось, они пишут эту информацию на магнитную ленту и кладут в сейф. Это вот стандарт де-факто. Все так делают. Удивительно. Ну то есть ни жесткие диски, ни флешки. Магнитная лента, почти как аудиокассета, только емкость там в тысячу раз больше.

Да и не уходят не только потому, что люди ленивы или глупы, а вообще в нем есть свои преимущества в смысле надежности, сохранности, фиксации, подделываемости. Что, кстати, отдельный вопрос, что дипфейки и прочее. громкие иностранные слова нас заставляют подумать о том, хотим ли мы, например, чтобы на наших архивах были научены нейросети. Или, например, что компания какой-нибудь Apple или Google такая, у меня же есть миллиарды и миллиарды архивов пользователей, научу бы я на них что-нибудь. И люди обычно об этом вообще не знают и не думают. А потом мы встречаем нейросети и думаем, ой, а почему же они так разговаривают? Мы их научили, да. И тут дальше было более сложный вопрос у людей возникать. Я думаю, да, как быть с архивами, где есть мой голос, который могут воспользоваться, с одной стороны, здорово, послушать мои деятельности, а с другой стороны, им могут воспользоваться какие-то телефонные мошенники. В общем, много таких социальных и социально-политических вопросов, они ещё только возникают, потому что мало людей с ними столкнулись. И александрийских библиотек ещё

мало сгорят. Надо что-то потерять, чтобы начать что-то хранить. Ну, чтобы

начать думать об этом как-то так целенаправленно,

да. Когда Инстаграм стал заблокирован или что-то такое с ним происходило, многие обнаружили, что можно

экспортировать свой Инстаграм и просто скачать

его в виде файлов, типа фотографий себе на компьютер. Мне кажется, это событие, оно уже вот, пускай не пожар, но вот такой небольшой микропотопчик, люди начали думать о том, как все себе сохранить. Если благодаря этому эпизоду вы залезете во Вконтакте, найдете свои фотки 10-15 летней давности и посмотрите их, это, мне кажется, уже огромное достижение. Полина, спасибо тебе огромное. Очень классный разговор. Мне кажется, мы много всего вообще не затронули, но эта тема сохранения старого, мне кажется, бесконечная. И надеюсь, что мы дали просто такой обзор, из чего это вообще

состоит. Самат, спасибо тебе большое.

Это подкаст Студии

Либо-Либо и партнер нашего сезона онлайн-офис Яндекс 360. Над выпуском работали редакторка Маргарита Берденникова, продюсеры Данил Остапов и Аня Коваленко, звукорежиссер Юрий Шустицкий. За джингл спасибо Алексею Зеленскому. До встречи в следующий четверг.

Редактор субтитров Т.Горелова Корректор А.Егорова