Право на ремонт. Почему наши устройства так сложно чинить

Либо-либо. Всем привет! Меня зовут Самат Галимов и это подкаст «Запуск завтра». Как технический директор я пытаюсь разобраться, как устроены сложные и интересные штуки. Я зову профессионалов, с которыми можно поговорить простым человеческим языком. Сегодня мы будем говорить о праве на ремонт. У вас когда-нибудь такое бывало, что купили вы дорогущий телефон, а потом хотите поменять батарейку или, например, экран немножко треснул, и за ремонт у вас просят половину цены устройства? Такая проблема есть не только у владельцев дорогих телефонов, но и еще у фермеров, которые не могут самостоятельно починить трактор в поле, и у владельцев автомобилей, у которых некоторые ремонты можно сделать только в авторизованном сервисном центре. Есть целое международное движение людей, которые борются за право самостоятельно ремонтировать свою технику. Почему это так важно, и как это все вообще появилось, и куда движется в этом плане мир, мы поговорим с руководительницей Ассоциации за ремонт Гей Гордон Берн. Партнер этого эпизода— финтехкомпания Точка. Мы вместе делаем рубрику о принципах разработки, которую вы услышите в середине эпизода.

Гей Гордон Берн.

Меня зовут Гей Гордон Бёрн, я исполнительный директор коалиции по праву на ремонт электроники. Наша организация еще известна как repair.org.

Что вообще значит «право на ремонт»? Разве у нас его нет? Если у меня сломался стул, я же всегда могу его взять и починить.

Проблема с правом на ремонт специфична для

тех отраслей, в которых имеют дело с электроникой. То есть это касается современных цифровых устройств. То есть действительно нет никаких проблем с ремонтом чего-то механического, потому что вы можете легко изготовить деталь, если захотите. Например, не знаю, вам нужно заменить ножку для стола. Вы можете купить дерево, пойти в мастерскую и все сделать.

Но когда вы имеете дело с компьютерными

чипами, тут вы уже не можете просто взять и сами сделать деталь. Так что, деталь на замену, вы окажетесь в весьма затруднительном положении, потому что вам надо будет обратиться к производителю и купить деталь у него. А он ведь может и не захотеть вам ее продавать. То есть дело не в том, что у вас нет права на ремонт физически, а в том, что производители не заинтересованы в том, чтобы вам помогать. Они могут сказать, хорошо, мы продадим вам деталь, но не продадим инструменты. Или мы продадим вам деталь и инструменты, но не программное обеспечение, которое, собственно, заставляет все это работать. Поэтому для самостоятельной починки у вас должен быть целый набор компонент, каждый из которых производитель может полностью контролировать.

И вот тут как раз приходим мы

и выдвигаем очень простое прикладное требование, чтобы производители разрешили самостоятельный ремонт.

Насколько это распространено? Можете назвать каких-то производителей, которые таким занимаются?

Ну, начнем с компании Apple. Наверное, как раз о них чаще всего думают люди, когда не могут починить свои устройства. Типа, вот у меня что-то сломалось, мне теперь нужно идти в официальный сертифицированный центр Apple, чтобы заменить батарейку. И такие вещи, конечно, вызывают у потребителей огромное-огромное возмущение. Ну, с чем еще может такое случаться? с автомобилями, сельскохозяйственными тракторами, телевизорами, посудомоечными машинами, сушилками, да и в целом бытовой техникой. Вы будете удивлены, если попробуете посчитать, сколько в вашем доме или квартире вещей, в которых есть эти маленькие компьютерные чипы. И вот именно компьютерные чипы затрудняют, а то и делают невозможным, поддержание устройств в рабочем состоянии. Так что это очень распространенная штука. По нашим оценкам, 90% таких вещей не подлежат ремонту.

Вы упомянули некоторые способы, которыми производители могут ограничивать наше право на ремонт. Например, не продавать отдельные детали или инструменты для починки. Как еще они могут это делать?

Ну, например, не предоставляя руководства по ремонту. Или не предоставляя электрическую схему. Да и не предоставляя любую информацию, на самом деле. У меня как-то сломалась посудомоечная машина, то есть она просто перестала работать и выдавала код ошибки EA. И мне нужно было выяснить, что же означает вот это EA. Я долго искала информацию и в итоге откопала. Но если бы я не смогла это разгадать, мне пришлось бы вызывать мастера.

Уверена, что многие люди дошли бы до

этого момента и просто бы сдались, сказали «Господи, я не буду этим заниматься». Так что да, важно, чтобы было руководство. И, наверное, самое главное, и что людям сложнее всего понять, Это что в каждом из этих устройств есть очень много программного обеспечения, софта. То есть поломка может случиться не только с железом, но и софтом. И у вас должна быть возможность самостоятельно починить этот софт.

Жесть. Кажется, что у производителей в кармане просто бесчисленное множество путей не дать нам чинить наши собственные вещи. Если суммировать, то получается, что проблемы могут возникнуть с запчастями, инструментами, документацией и софтом. Если хочешь самостоятельно что-то починить, надо, чтобы все эти составляющие были в порядке.

Всё верно. И надо это не только для вас лично, но в первую очередь для ремонтников, для маленьких мастерских у дома, куда вы в первую очередь подумаете отнести ваш мобильный телефон или компьютер. Все эти сведения должны у них быть. Потому что большинство людей, конечно, не чинят свои вещи сами.

Вот про это я как раз и хотел спросить. Я же сам всё равно не буду ремонтировать свой айфон.

Да, верно. Но смысл как раз в том, что право на ремонт— это не про право поковыряться у себя дома в телефоне, а про право отнести его в какую-нибудь мастерскую и там починить телефон. Ну, то есть не в официальные сервисы Apple или Microsoft или, не знаю, Samsung или чего-то еще, а в любое место. То есть у вас есть выбор, и значит, есть конкуренция между этими мастерскими. И, возможно, кто-то, ваш знакомый, возьмёт с вас условно 100 долларов за починку. А Apple может вполне себе взять 300.

Их никто не остановит.

Да, и, конечно, никто не мешает поставить цены как можно выше. Потому что они на самом деле не хотят чинить ваше устройство. Они хотят, чтобы вы пришли в магазин со сломанным телефоном, и продавец вам сказал, ну, знаете, починить это стоит 300 долларов, а новый телефон можно купить за 400. И вот так они просто продают больше товара. И такое происходит, конечно, не только с Apple. В любом магазине цель – продать вам новый продукт, а не помочь вам починить его и пользоваться им много-много лет. То есть в этой ситуации те маленькие мастерские, которые занимаются ремонтом, они на вашей стороне. Они хотят, чтобы ваши старые приобретения продолжали работать. То есть они как раз зарабатывают деньги, помогая вам.

Почему производители делают это? Вы упомянули, что компании так зарабатывают деньги, склоняя пользователей покупать новые устройства вместо ремонта старых. У них есть еще какая-то мотивация, или они просто хотят продать побольше новых устройств?

Да, они просто хотят больше продаж и больше денег. Ладно, давайте я перечислю вам три причины. Это деньги, деньги и еще больше денег.

Но они же не будут так говорить нам в лицо, правда? У корпораций есть свой собственный язык, как они оправдывают свои решения. Ну то есть, по факту они, конечно, хотят больше денег, но на публику они скажут, что заботятся об окружающей среде или что-нибудь еще в таком духе. Вот как компании обосновывают ограничения права на ремонт?

Они используют все возможные обоснования. Ну, кроме, конечно же, мы хотим больше денег. Я помню, меня как-то пригласили выступать в Федеральную торговую комиссию, и там мне задали этот же вопрос. И я ответила им, что дело только в деньгах. И после нескольких часов обсуждений и прохождения через какой-то формальный процесс, Федеральная торговая комиссия вернулась и дала свой ответ. Да, дело только в деньгах. Потому что оправдания, аргументы, которые приводились в поддержку этих ограничений, они просто не выдерживали критики. Например, Apple может сказать, что они все это делают ради моей выгоды. То есть, например, они не разрешают мне использовать подержанную деталь, и говорят, что это для моего блага. Они говорят, ну вдруг это поддельная деталь. Ну хорошо, поддельная. А почему для вас это проблема? Это же я купила эту деталь. То есть хочется им сказать, подождите, а вам какая разница? Ведь я владею этой вещью. Она больше вам не принадлежит. Она принадлежит мне, я ее купил. Я могу сделать с ней все, что угодно. Выкинуть ее в озеро, растоптать ее, разобрать на части. Apple это вообще не вредит. Точнее, я наврежу им только в том смысле, что они не смогут зазвать меня в магазин за новым товаром.

Мне кажется, их классический аргумент— это то, что мы хотим, чтобы у наших пользователей был самый лучший опыт пользования нашими устройствами. Чтобы иметь айфон было классно и приятно. А если ты поставишь в телефон палёную деталь, то твой пользовательский опыт с Apple уже будет не таким гладким. А мы так не хотим. Как вам кажется, в этом есть какое-то зерно правды?

Я думаю, нет. И причина для этого довольно простая. Вообще-то, пользователь – это я, и я сама распоряжаюсь своим опытом. Я думаю, что большинство людей покупают вещи и рассчитывают на то, что они могут сами решить, как их использовать. Ну, то есть, это же мои вещи. Кто может указывать мне, что мне делать с моей машиной? Я могу ее как-то небезопасно вести, я могу ее разбить, и от этого пострадаю я, и моя вещь.

Я недавно читал в Твиттере, что Тесла может удаленно контролировать скорость своих автомобилей и ставить на них лимиты. Один чувак слишком превышал, и компания просто отрубила возможность его машине слишком разгоняться. Я даже не знал, что такое возможно. Но они реально могут такое сделать.

Да, и мне вообще не кажется, что это хорошая фича. С нами такое, кстати, случалось. Я помню, мой муж был за рулем тогда, мы куда-то спешили, и он ехал очень быстро, он разогнался до 150 км в час. И в этот момент двигатель просто отключился на шоссе. Мы понятия не имели, почему это произошло. Оказалось, что производитель установил ограничение на скорость, и выше определенного лимита машина просто не могла разгоняться. Это называется ограничитель оборотов или гувернер. Вот такая штука была установлена в машине. Но мы об этом не знали. Нам никто не сказал. И в документации этого тоже не было. И вот вы ездите по шоссе, пытаетесь кого-то обогнать, И вдруг двигатель просто делает

так. Бум-бум-бум-бум-бум. Вообще-то это очень опасно.

Это ужасно опасно, конечно. То есть представьте, что вы тот парень, который едет в Тесле, и его машина просто останавливается посреди дороги без какого-либо предупреждения. Ну и плюс, если подумать, у кого вообще может быть власть сделать такой запрос? Ну то есть я представляю, что может быть ордер на ваш арест, и полиция как-то узнала, что вы превышаете скорость, и вот полиция звонит в Тесла и говорит, Отключите машину этого парня. По крайней мере здесь, в Штатах, это звучит странно, как будто это нарушает дофига законов.

Если приправить все с заботой о детях или национальной безопасностью, то вообще наверняка прокатит.

О да, всё ради детей.

Другой аргумент, который я часто слышу от производителей, это если ограничить свободу самостоятельного ремонта, то будет меньше краж устройств, потому что телефон нет смысла разбирать на запчасти. Детали, привязанные к конкретному телефону, просто так засунуть их в другой уже не получится. И продать краденый айфон тоже не получится, об этом легко узнать. Как думаете, это реально так работает? Это хорошая сторона ограничения права на ремонт?

Это, пожалуй, единственный легитимный аспект этих ограничений, и то довольно сомнительный, потому что неясно, насколько это действительно выполняет свою цель защиты от краж. Одна из проблем, возникающих в такой ситуации, состоит в том, что у нас остается огромное количество доступных неиспользуемых телефонов. Их можно было бы отремонтировать и перепродать, но этого не делают. Вместо этого телефон становится просто кирпичом. То есть мы делаем из устройств кирпичи просто на случай, если какой-то из этих телефонов действительно окажется украденным. Но и совершенно нормальными, не краденными телефонами людям тоже теперь нельзя пользоваться. То есть в теории уменьшение числа краж звучит, конечно, отлично, но, кажется, ведет к неоднозначным последствиям. Это просто целиком убивает рынок поддержанных товаров. Это приводит к огромному количеству отходов. И никто от этого не выигрывает, кроме Apple, потому что у Apple получается продать вам новый телефон. Я думаю, что, скорее всего, производители могли бы придумать что-то менее драконовское и более применимое. Ну, если бы они действительно захотели сделать защиту эффективной и удобной. И это постепенно начинает происходить. У Samsung, например, есть так называемый режим ремонта. И в этом режиме вы можете заблокировать свои данные, прежде чем отдать телефон мастеру. И это как раз та инновация, которую вы ожидаете увидеть на свободном рынке. Поэтому мне кажется очень неубедительным, когда Apple говорит, нет и все, я уверена, что у них достаточно сотрудников, которые могли бы понять, как это все осуществить с меньшими трудностями.

Я слышал такую цитату. Человеку трудно что-то понять, если ему платят зарплату за то, что он не понимает.

Да уж, это действительно трудно.

Я хочу все-таки зафиксировать. Чем плохо то, что Apple дает возможность починить свои устройства только в сертифицированных центрах?

Чем плохо? Потому что это дорого, расточительно и не экологично.

Наверное, в Штатах это трудно себе представить, но в России, например, просто не было сертифицированных центров Apple. Тебе просто некуда прийти и починить что-то. Так что очень остро. Уж точно острее, чем вопрос дороговизны и расточительности. Я просто физически не могу, например, заменить батарейку в сервисном центре за пару часов, даже если я хочу и готов заплатить Apple за эту кучу денег. неделю-две, и все это время я останусь без телефона.

Да, для пользователя это просто сумасшествие. Не иметь возможности заменить что-то простое, типа батарейки или стекла, не лишившись телефона на две недели. Ну, например, если у вас сломается духовка, я думаю, вы как-то сможете две недели просуществовать. Но будете пользоваться плитой и не будете ничего запекать. Но в случае с устройствами все по-другому. Ближайший к моему дому магазин Apple находится в 90 милях. И чтобы туда попасть, мне нужно назначить встречу.

На всё это нужна куча свободного времени.

Да, конечно, у меня должно быть на это время, но ещё я, например, не смогла бы это сделать без машины. Окей, у меня сейчас есть машина, и у меня есть деньги на то, чтобы оплатить бензин, но меня всё ещё раздражает, что мне нужно проехать 90 миль, чтобы заменить батарею за какие-то огромные деньги.

Знаете, мне кажется, что дело даже не только в жадности компании и их желании обогатиться. Ну то есть в этом, конечно, точно тоже есть. Но я думаю, что люди, которые работают над устройствами, просто никогда не оказывались и не окажутся в ситуации, когда у них ломается телефон, А запасного нет. А ведь есть миллионы людей, которые просто не могут позволить себе еще один телефон. Я думаю, дизайнеры-разработчики часто просто не понимают, какой жизнью и в каком мире живут люди, которые пользуются их устройствами.

Это очень мудрое замечание.

Примерно половина населения США в той или иной форме получает государственную поддержку. То есть для этих людей устройства, которые мы обсуждаем, просто недоступны. Мы называем это digital divide, цифровой разрыв. Потому что иногда эти люди не могут себе позволить даже одно устройство, не говоря уже о втором или третьем. И если мы возьмем в пример какую-то семью, у которой на всех один мобильный телефон, это значит, что вся семья опирается на этого человека с мобильным телефоном. И если что-то случится с этим устройством, починка будет большой проблемой. И наше движение «Право на ремонт», оно как раз очень успешно решает эту проблему доступности. Потому что если у вас есть возможность быстро купить новую батарейку и заменить ее, вы можете поддерживать устройство в рабочем состоянии сильно дольше, чем написано в гарантии, может быть по пять, по шесть лет. То есть у упрощенного доступа к ремонту очень много хороших последствий. И есть еще один аргумент, который использует Apple, и мы часто об этом слышим. Они говорят, ремонт – это слишком сложно. Обычные люди, простые, не могут его делать. Такой ремонт в домашних условиях может нанести тебе вред. И все, кто на самом деле занимается ремонтом телефонов, они всегда говорят, это неправда, я не могу навредить себе, чиняя эту штуку. Максимум, что я могу сделать с собой – это порезать пальцы о разбитое стекло. Это предел опасности. Со мной ничего не случится.

Но вот остаться на две недели без телефона еще как может нанести тебе вред. Причем последствия могут быть очень долгосрочными.

Да, конечно.

А сейчас мы прервемся на партнерскую рубрику, которую мы делаем вместе с финтехкомпанией Точка. В ней я рассказываю о принципах, по которым строю процессы разработки. Сегодняшний принцип— обновление технологий. Многие крупные компании, особенно банки, используют довольно старые технологии и софт. В IT регулярно появляются инструменты разработчика, которые ускоряют и упрощают работу. Но бывают компании, которые принципиально не внедряют новинки. Внедрение нового инструмента в крупной компании недешево, но часто стоит того. В точке инструменты и подходы подстраиваются под разработчика, а не наоборот. Команды сами принимают решения по стэку, исходя из задачи. Например, команда может взять себе практически любой язык или библиотеку. Главное, чтобы были ресурсы их поддерживать. В общем, точка за свободу. И самовыражение, и перемещение. Хотите работать и путешествовать? Вас никто не остановит. Главное продолжать профессионально работать. Хотите ходить в офис? Приходите. Вас ждут коллеги и удобное пространство для работы. Переходите по ссылке и посмотрите, каково работать программистом в точке. Когда компании начали ограничивать право на ремонт? Был какой-то первый пациент в этой истории?

Я думаю, что нулевым пациентом, скорее всего, была автомобильная индустрия. Произошло это потому, что в 1992 году правительство США приняло так называемый закон о чистом воздухе, и по этому закону требовалось наличие вычислительного устройства для выхлопной системы автомобиля. И производители быстро сообразили, что это дает им возможность контролировать ремонт машин, потому что теперь у них есть эта дополнительная деталь, и только они знают, как ее починить. Было совершенно очевидно, что они намеренно этим пользуются. Поэтому очень быстро стали пытаться убедить Конгресс принять закон для защиты владельцев автомобилей. Они говорили, мы не против закона о чистом воздухе, но, пожалуйста, вы должны убедиться, что владельцы все еще могут нормально починить свои машины. На все эти споры с Конгрессом ушло 10 лет, и 10 лет их убеждали, что людям необходимо право на ремонт автомобилей.

А кто пытался отстоять право на ремонт автомобилей?

Продавцы автозапчастей и автосервиса. Для них это был вопрос выживания бизнеса, потому что по мере устаревания автомобилей, выпущенных после этого закона, на рынке становилось все меньше машин для починки. То есть они просто не могли обслуживать машины, на которых ездят люди. И они понимали, что если сами что-то с этим не сделают, то просто останутся без работы. Эта история напрямую связана с деятельностью нашей организации, потому что в какой-то момент, вроде в 2008 году, представители вторичного рынка (aftermarket) автозапчастей окончательно отчаялись чего-то добиться в Конгрессе и решили попытаться продвинуть законодательство в отдельных штатах. И вот в этом они были очень успешны. Потребовалось несколько лет, но в 2012 году в штате Массачусетс был принят закон о праве на ремонт автомобилей. И Массачусетс был не единственным таким штатом. И вот, осознавая угрозу новых законов на уровне штатов, производители машин сказали, что хотят заключить сделку. И стороны сели за стол и договорились. Это соглашение называлось меморандумом о взаимопонимании. Разработка заняла еще 18 месяцев после принятия закона, и, по сути, соглашение вступило в силу в 2014 году. Производители в нем пообещали, что все, что требовалось по закону Массачусетса, они будут исполнять в масштабах страны. И мы такие, вы серьезно? Получилось не очень, конечно, но это положило начало использованию законодательств отдельных штатов для продвижения права на ремонт в других отраслях тоже. Наша организация буквально просто скопировала массачусетский закон и заменила в нем автомобили на словосочетание «цифровой электронный продукт». И так мы составили свой первый закон в январе 2014 года.

Чтобы суммировать эту историю, активистам-мастерским тут удалось победить большие корпорации, производителей автомобильной индустрии?

И да, и нет.

То есть они победили, но за исполнением соглашения никто не следил. Потому что, согласно этому меморандуму о взаимопонимании, все жалобы на исполнение надо было отправлять в торговую ассоциацию. То есть ты не мог прийти и оставить жалобу в какую-то структуру, у которой есть реальная власть и реальные полномочия. Не было ни штрафов, ничего, что бы могло как-то помочь исполнению договоренностей. Это было все равно, что сказать, ой, как нехорошо ты поступил. Не надо было так делать, производитель. А-та-та. Поэтому к 2019 году соглашение развалилось. И теперь оно заново рассматривается в Конгрессе. Не знаю, успеет ли текущая администрация его рассмотреть, но подвижки определенно мы видим.

То есть был какой-то период времени, когда это соглашение работало, а теперь мы вернулись в начальную точку, и починка машин снова стала не очень доступной.

Расскажу, что сейчас происходит, когда мне нужно починить что-то в машине. У меня Audi, и она, скажем так, не очень ремонтопригодна. Если мне нужно сделать что-то, связанное с софтом, то помочь мне может только сертифицированный техник Audi. Когда у меня случилась авария, А что было с моей машиной? А, я знаю, что было. Мой муж выезжал с автомойки, въехал на ней в столб и разбил правую переднюю часть. И помимо того, что весь перед был разбит и выглядел ужасно, у меня еще и внезапно перестали работать датчики, что-то в них сбилось. Поэтому я отвезла машину в мастерскую. Они там все покрасили, собрали, но ничего не могли сделать с датчиками. Пришлось звонить в Ауди. Две недели прошло, прежде чем парень из Audi смог приехать и заменить датчики. Это заняло у него 20 минут. Ради 20 минут я ждала две недели и потратила больше тысячи долларов. Вот такой бред происходит сейчас в автомобильной индустрии. Все стоит жутко дорого, потому что тебе недоступно простейшее действие, которое мы все регулярно проделываем, например, с телефоном или ноутбуком. Скачиваем патч, чтобы устранить ошибку. Это реально дело одного клика.

И в машинах тоже должно быть так. Есть похожие истории. Я вот, например, что-то вспоминаю про тракторы.

То же самое с тракторами.

Разницы нет никакой. Если вам нужно починить трактор, вы, вероятно, можете раздобыть деталь. Возможно, у вас даже будет достаточно инструментов, чтобы вынуть деталь и вставить новую, но потом вам все равно придется ждать, пока производитель приедет и сделает свою Вуду.

И это кажется мне абсурдным.

Зачем мне нужен специальный визит производителя, чтобы установить, не знаю, измеритель влажности? Это супер распространенная деталь. Что это за безумное проектирование?

Да, очень круто придумали, максимизируют прибыль.

О, да. Я хочу привести еще один пример. Значит, у моего друга был холодильник GE. У него там сломалась какая-то деталь, может, термостат или что-то такое. Он пошёл в интернет, заказал на сайте компании новую деталь, получил её, установил, а холодильник не заработал. И вот он перезванивает в GE и говорит, а вы мне не дали пароль. Они ему отвечают, ой, мы не можем вам дать пароль, вам нужно, чтобы авторизованный техник GE приехал и ввёл пароль сам. То есть вы должны заплатить за сервисный вызов, остаться дома, дождаться техника, впустить его, посмотреть, как он набирает ABCDE и уходит. И вот такое происходит, как я уже сказала, просто повсеместно.

Проблема еще в том, что пароли стали сложнее.

Их нельзя больше надиктовать кому-то по телефону. Криптографические чипы стали настолько дешевыми, что многие из устройств контролируются как раз ими. И их, конечно, сильно сложнее взломать. Ну то есть вы можете их взломать, но вы не сможете потом поделиться тем, что у вас получилось, потому что это незаконно. Это попадает под закон о копирайте.

Мы даже подали запрос в Управление по

авторским правам на разрешение такого рода манипуляций. То есть мы не собираемся, я не знаю, пиратить компьютерные игры. Мы просто хотим иметь возможность установить термостат в холодильник. Это всё-таки очень разные вещи. Так что вот такие дела. И всё это, конечно, усиливает поддержку нашего движения среди обычных людей, потому что людям кажется это оскорбительно. И я тоже считаю это оскорбительно.

Очень интересно, что даже если у тебя самого и получится взломать систему и как-то на уровне софта починить устройство, компания тебе скажет, что ты не имеешь права никому рассказывать, как ты это сделал, и распространять патч для программного обеспечения.

Да, они прикрываются законом об авторском праве. А закон об авторском праве предусматривает очень большие штрафы, и люди за это попадают в тюрьму. То есть это не какой-нибудь штраф в 500 долларов. Я думаю, что мы говорим о 75 тысячах долларов.

Это мне очень напоминает другую проблему. Невозможность установить на айфон программы, не одобренные Эплом, не из App Store. Эппл технически ограничивает нас в том, какие приложения мы можем скачивать, но вот имеют ли они на это право?

У них нет такого права. Насколько я понимаю, то, о чем вы говорите, называется джейлбрейк. То есть, когда вы скачиваете и устанавливаете себе на iPhone любое приложение, не только из App Store. Федеральная торговая комиссия еще лет 10 назад сказала Apple, что они не могут так ограничивать скачивание приложений. То есть, им дали понять, что нет, опыт конечного пользователя принадлежит конечному пользователю, а не вам. Но вопрос, остановило ли их это?

Любопытно, что Европейский Союз как раз сейчас тоже пытается что-то сделать с этим контролем со стороны Эппла, но как будто с другой стороны. Они хотят добиться того, чтобы не Эппл решала, какие программы можно и нельзя устанавливать. Они считают, что пользователь должен решать это за себя.

Да, да.

Сейчас на производителей оказывается большое давление, чтобы они наконец сделали политику ремонта железа и софта более открытой.

Получается, если я купил телефон себе и жене, у жены он сломался, и я хочу вытащить детальку из своего телефона и подчинить телефон жены, я не смогу это сделать без разрешения компании Apple?

Верно. Но вот уже два дня, с 1 июля, они не могут остановить вас.

Друзья, мы записывали это интервью в начале июля 2024 года.

В Калифорнии и в Миннесоте появился новый закон, который не позволяет этого делать компания. Он вступил в силу два дня назад.

Как этот закон собираются исполнять?

Как исполнять? Ну, ответственность за исполнение закона ложится на генерального прокурора штата. Поскольку закон действует два дня, мы пока не знаем, как он соблюдается на самом деле. Но вообще, если бы вы захотели, вы могли бы написать генеральному прокурору и сказать, вы знаете, я пытался, я звонил в Apple, но они запретили использовать поддержанные телефоны. И вот на это вы можете подать жалобу, и генеральный прокурор начнет расследование. И штрафы будут довольно значительными. Я думаю, примерно 500 долларов за инцидент. Ну, например, в Нью-Йорке живет 19 миллионов человек, и среди них, условно, 17 миллионов владельцев айфонов. 500 долларов за каждый инцидент, когда Apple не разрешает использовать поддержанное устройство. Ну, вы понимаете, тут мы уже заговорили о реальных деньгах.

Мне кажется, это наталкивает нас на разговор о том, а кто же реальный владелец устройства, если я не могу им пользоваться так, как считаю нужным, как хочу.

Именно поэтому эти законы и принимаются, именно в этом суть аргумента. Ну то есть, я заплатил тысячу долларов за вот эту штуку, вы мне сказали, что это теперь моя собственность, а ведете вы себя так, как будто это не так, и вы ограничиваете использование моей покупки. Вообще-то в Штатах есть много законов, которые прямым текстом говорят, что так делать нельзя. Например, в США есть антимонопольное законодательство, которое, по идее, вообще не должно было позволить всему этому случиться. По этому законодательству, которому уже больше ста лет, нельзя связывать покупку продукта и его использование с покупкой другого продукта или услуги. То есть это запрещено специальным положением внутри законодательства. Но разве за последние 20 лет кто-то пытался добиться соблюдения этого положения? Нет, только сейчас мы видим, как это делается на федеральном уровне.

Была еще такая история, мне кажется, что она тоже вписывается в этот разговор о владении. CNN рассказали в репортаже о том, как российские войска украли сельскохозяйственную технику на сумму почти 5 миллионов долларов у дистрибьютора John Deere в Мелитополе, но обнаружили, что машины отключили дистанционно и не смогли ими воспользоваться. В этом случае, мне кажется, окей, но в целом что вообще? В смысле, производитель может просто взять и удаленно отключить трактор?

Да, проблема в том, что John Deere, даже если он и не окраденный. Я приведу вам реальный пример. Это мне рассказал один из наших друзей-фермеров. Он, как всегда, работал в поле, но погода была ужасная, и он не знал, что делать. Был гололед, и он пытался закончить все свои дела до того, как придет настоящая большая буря. Ну, то есть, занимался обычными фермерскими делами. И Джон Дир удаленно выключили его трактор и сказали, мол, что это слишком опасно.

Это вообще не им решать. Чувак вообще-то фермер, знает, что делает.

Мы все это услышали и подумали, чего? На какой планете это имеет смысл? Ну, это имеет смысл на планете Джон Дир, и нигде больше. Так что да, когда есть это удаленное подключение, это дает возможность кому-то, кроме вас, управлять вашей собственностью. И не важно, что это за устройство. Это может быть холодильник, трактор или ваш смартфон.

Гэй, я вообще в шоке, что на каждую мою сумасшедшую историю вы приводите пример из реальной жизни вашей или друзей. Неужели так повсеместно распространено?

Это очень дестопично, я согласна. Не верится, что это происходит в реальности, потому что такое даже выдумать сложно. Но выдумали же. И для этого потребовался коллективный маркетинговый гений всех этих больших компаний.

Как вам кажется, все ли индустрии, которые могли, стали применять такие ограничения? Или некоторые еще не дошли до этого?

Я бы сказала, что все.

Но есть одна категория оборудования, которую всегда было легко ремонтировать, и это старый формат персональных компьютеров. Ну вот эти большие системные блоки на Windows, которые были у нас всех в начале компьютерной эры. Практически все остальные категории оборудования полностью монополизированы.

Вот если я сегодня сам соберу себе компьютер, как это раньше все делали, я, кстати, в детстве тоже, производители попытаются как-то законтролировать этот процесс? Или я буду единственным полноправным владельцем своего системного блока?

Да, вы остаетесь единственным владельцем. То есть если вы сами собираете компьютер и ставите на него Windows или другую операционную систему, там Ubuntu или Linux, у вас есть полный контроль над тем, как это устройство создается и поддерживается. пожалуй, единственная категория, про которую мы можем сказать, что она действительно открыта для долгосрочного ремонта. Но бизнес продолжает сокращаться по мере того, как появляется все больше и больше продуктов, которые, знаете, более блестящие, более красивые, более модно выглядящие.

Да, возможность отремонтировать свое устройство обычно имеет довольно низкий приоритет для покупателей.

Да, и это, как мне кажется, в значительной степени вопрос маркетинга, потому что производители делают ставку на гламур и стоимость. Ну то есть вы можете купить планшет, который, скорее всего, будет мощнее, чем собранный вами персональный компьютер, и вы можете купить планшет за 300 долларов. Это очень дешево. Но вы никогда не сможете его починить. Скорее всего, вы даже не сможете его вскрыть, потому что он весь склеен. Но и тут мы тоже добились определенного прогресса. Например, у Microsoft была линейка Surface. И вот их первый продукт в линейке было настолько невозможно отремонтировать, что он, кажется, первый в истории получил ноль по шкале ремонтопригодности. потому что его просто невозможно было разобрать. Он был обит тканью, то есть починить его было нереально. И на Майкрософт обрушился просто шквал неприязней за то, что они допускают неремонтопригодные электронные отходы. Недавно еще компания Google сделала несколько дружественных к нашему движению вещей. Они продлили поддержку программного обеспечения для Chromebook. Это такие ноутбуки от Гугла. Они должны были умереть в конце этого года. И то есть все пользователи, а это миллионы и миллионы пользователей хромбуков, могли просто потерять поддержку и остаться совершенно непригодным для использования устройством. Но мы не дали это сделать. Мы предали это огласке, и Гугл в итоге изменила свою позицию. Они продлили поддержку хромбуков еще на сколько-то лет. И это значительное изменение.

А есть ли компании, которые строят свой бизнес на поддержке Right to Repair? Потому что сейчас складывается впечатление, что все корпорации против.

Есть компании, которые в результате действительно изменились. Они стали намного активнее поддерживать право на ремонт. Я бы сказала, что наибольшие изменения произошли в компании Google. Ну то есть, они изначально не были так враждебно настроены к праву на ремонт, как некоторые другие компании, ну просто потому что они выпускают не так много устройств. По большому счету, это, конечно, в основном проблема Apple. И исторически это проблема Apple. Но вот Google тоже решили, что они не хотят ограничивать право на ремонт. И они приложили большие усилия, чтобы изменить дизайн своих продуктов, маркетинговую политику, и чтобы в итоге пользователи могли легко ремонтировать их устройства, и Google никак не мешала на этом пути. Так что они свои продукты изменили, и в целом решили, что будет очень круто поддерживать движение.

Просто чтобы позлить Apple и доставить им неудобства.

Ну, тут мы можем только предполагать. Официально нам этого не скажут. Motorola изменила свою политику. Они очень дружелюбны к ремонту. Samsung начали, но потом отказались от затеи. Есть еще такая компания, которая называется Framework. Они работают по принципу сделать свой компьютер сам. То есть они вам продают устройство, с которым вы можете делать все, что захотите. Я не знаю, это компьютер на базе Windows или не на базе Windows, но в любом случае все их продукты можно чинить и всячески модифицировать. многие люди говорят, что это отличные устройства. Я просто сейчас не собираюсь покупать себе другой ноутбук.

То есть фреймворк основали как раз как компанию, которая изначально думает о праве на ремонт?

Мне кажется, да. Ну то есть им не надо было даже подстраиваться под право на ремонт. Они изначально были на него ориентированы и с самого начала делали всё правильно. В меньшей степени компании Dell и HP поступают правильно. Lenovo, Acer вроде как поступают правильно, но всё-таки есть пределы того, на что они готовы пойти. Им ещё предстоит пройти какой-то путь, чтобы сделать свои продукты более доступными, улучшить качество документации и всё такое. То есть это очень неоднородный рынок. И мы начинаем замечать большой интерес и у других компаний, потому что теперь они обязаны это делать. Среди наших партнёров есть ассоциация под названием «Исследовательская группа общественного интереса». Они провели исследование 21 устройства, все довольно распространённые. Они звонили по компаниям и спрашивали, можно ли купить какие-то запасные детали. И ещё они оценивали мануалы по ремонту. И вот так они оценили каждую из этих компаний. И, что удивительно, компании по производству телефонов оказались лучше, чем другие.

Они поняли, куда всё идёт.

Да, да, они поняли, куда всё идёт, поэтому просто подготовились получше. А вот компании, которые производят фотоаппараты, например, Nikon и Sony, не прилагают никаких усилий и, похоже, вообще не соблюдают законодательство.

А есть компании наподобие фреймворка, но для телефонов?

Да, есть. Например, есть компания из Финляндии, кажется. Она называется Fairphone. И у Fairphone модульный телефон. Они разработали его специально так, чтобы можно было легко ремонтировать и легко заменить батарею. То есть вообще прекрасно. И когда мне нужно было менять телефон, я даже стояла в очереди на получение Fairphone. Но я столкнулась с проблемой. Они не поддерживали LTE. И это прям было неудобством. Поэтому я купила поддержанный iPhone.

Друзья, хочу посоветовать вам новый подкаст студии Либо-Либо. Это подкаст про смерть. В вопросе времени ведущая Лена Чеснокова разбирается, как под действием больших изменений в политике, экономике, культуре и науке меняется наше отношение к умиранию, скорби, памяти и мёртвым телам. Иначе говоря, о том, как смерть меняется вместе с нашей жизнью. Это очень интересное исследование темы, о которой многим страшно говорить и даже думать. Советую послушать. Мы уже об этом говорили, но все-таки есть ли законы, которые защищают наши права в сфере ремонта?

Каждый штат контролирует, как ведется бизнес.

И главы штата могут сказать «Господин производитель, в обмен на получение лицензии на ведение бизнеса в моем штате вы должны сделать А, Б и Ц». Ровно по этому же закону определяется, что должно быть в автомобиле. Например, что там должны быть ремни безопасности. То есть такие требования устанавливаются в каждом штате. И этот закон обладает большой силой, и внутри его есть ряд положений, называемых запретами на недобросовестные и обманчивые действия и практики. И мы обнаружили, что под недобросовестные и обманчивые действия вполне подходит ситуация, когда нам продают какую-то вещь, а мы при этом не имеем возможности действовать как владелец этой вещи. И получается, что каждый договор, построенный таким образом, по определению является нечестным и обманчивым. То есть каждый раз, когда вы нажимаете на кнопку принятия лицензионного пользовательского соглашения, вы подвергаетесь обману. И шансы на это велики. Я поизучала эту тему, и мы считаем, что более 90% таких пользовательских соглашений на самом деле ужасающе несправедливы и обманчивы. Потому что в этих соглашениях перечислено то, на что вы никогда не соглашались, когда покупали само устройство. Там может говориться, хорошо, я согласен, я не собираюсь вскрывать это устройство и смотреть, что у него внутри. Хорошо, я не буду пытаться его ремонтировать. Я не собираюсь отдавать его в ремонт кому-либо, кроме авторизованного поставщика услуг по ремонту. Вы соглашаетесь на все эти нелепые условия. И причем не в оригинальном контракте на покупку, а вот в этом лицензионном соглашении с пользователем. Это действительно нечестный и обманчивый договор. И в соответствии с законодательством штата, с этим нужно что-то делать.

Очень красивая идея.

Да, она и правда красивая.

И звучит так просто. Неужели это реально можно использовать для того, чтобы заставить Apple пойти на уступки с ремонтом?

В штате, где приняты эти законы, например, в Калифорнии, у Apple есть выбор. Либо они будут соблюдать закон, либо не смогут продавать свой продукт на территории штата. Это довольно сложный выбор.

Но ведь раньше люди не использовали этот аргумент в борьбе с Apple за право на ремонт.

Да, именно поэтому понадобились активисты. Наша коалиция долго добивалась этого. Я одна из основательниц коалиции по ремонту. Почти все мы вышли из среды больших мейнфреймов, где мы могли починить что угодно. Я, например, в основном работала в лизинговой компании, где мы покупали, продавали и сдавали в аренду все, что хотел клиент. Это иногда был мейнфрейм IBM, иногда какой-нибудь другой бренд. В общем, чтобы не хотели клиенты, мы им сдавали это в аренду, получали обратно в конце срока и должны были отремонтировать и найти другого пользователя. И так мы, собственно, неплохо зарабатывали на продаже или аренде поддержанных мейнфреймов. Но это значило, что нам нужно было уметь их чинить, и это значило, что вам нужно было иметь возможность ремонтироваться у сторонних компаний, потому что IBM могла чудовищно содрать цену, и никто бы с этим ничего не сделал. Но к концу 99-го года все прекратилось. Такая модель стала рушиться. А к 2010 году они окончательно перестали делиться софтом с посторонними ремонтниками. И вот мы сидели и думали, а как нам держать бизнес на плаву? Как мы будем продолжать покупать и сдавать в аренду компьютеры? И мы рассмотрели все возможные варианты. Можем ли мы обратиться в Конгресс? Нам сказали, что это стоит слишком много денег. Мы получили какое-то предложение от юриста, и он нам сказал, ну, цена начинается от 2. 2 миллионов долларов. И мы такие, нет, спасибо. И вот в то самое время, когда мы пытались понять, как спасти бизнес, массачусетцы приняли закон о праве на ремонт автомобилей. Мы на него посмотрели и сказали, о, это идеально. Все, что нам нужно сделать, это поменять слова. Нам потребовалось время, чтобы создать организацию, и к тому моменту, когда мы уже стали коалицией за право на ремонт, Мы вдруг обнаружили, что люди в мире сотовых телефонов сталкиваются с той же проблемой, и в отрасли медицинского оборудования, и в сельскохозяйственной отрасли. И мы поняли, что это проблема очень широкого масштаба. И вот мы и написали законопроект, который охватывал все. Но его раздробят на части, потому что так любят делать законодательные органы. Но суть законопроекта в том, что он охватывает практически всю нашу бытовую электронику и в некоторых случаях электронику для бизнеса. Мы расширяем его по мере того, как добиваемся прогресса и вообще становимся сильнее как движение.

А чем занимается ваша организация? Вот в чем состоит ваша работа как активистов движения?

На данный момент у нас довольно большая сеть. С нами сотрудничает очень много ремонтных компаний, и больших, и маленьких. Среди нашей сети есть и крупнейшая организация по защите прав потребителей. Эта организация, например, на 4 на 6 миллионов членов. Таким образом, у нас довольно широкий доступ к аудитории. И мы смогли довольно успешно адвокатировать право на ремонт, просто прося потребителей подписывать петиции и писать своим законодателям штатов. Это сработало. Например, мы разместили на нашем сайте repair.org виджет, с помощью которого можно было связаться со своими законодателями и сказать, я хочу иметь право на ремонт. И вот этим виджетом, этой петицией, воспользовалось более ста тысяч человек. Это правда круто. И самое удивительное, что это сработало. То есть мы всегда думали, что это сработает. Мы просто не знали, сколько времени это займет. И заняло это, наверное, в два раза больше времени, чем я изначально себе представляла.

Знаете, я всегда думал, что политика – это такое занятие, которое очень редко приносит пользу обычным людям. А тут я вижу, что это и правда работает. Политики выполняют ровно ту задачу, которую должны. Это очень воодушевляет.

Вот за это я люблю Штаты. Потому что большинство людей, которые баллотируются на выборах в Штатах, начинают как высокоморальные. Это уже потом они становятся коррумпированными. И вы прям можете видеть, что происходит, когда они переходят от должности законодателя Штата к должности федерального законодателя. Они просто теряют Ну, не все, конечно, но тем не менее. Но с людьми на уровне штатов очень приятно работать. Они действительно хотят помочь своим избирателям. Они прислушиваются к ним.

Я обнаружила такую вещь.

Неважно, за кого вы голосуете, потому что если вы хотите иметь влияние, вам нужно позвонить своему законодателю, который находится в вашем округе, и сказать, «Я не могу починить свое устройство, и я хочу с вами об этом поговорить». И потом этот человек может сказать, «Знаете, это реально отстой. Я ведь тоже не могу починить свой телефон. Как вместе нам это исправить?» И поскольку у законодателей те же проблемы с ремонтом, что и у нас с вами, они чувствуют, как эти законопроекты влияют на них лично. И мы добились просто колоссального успеха в том, чтобы законодатели помогали продвигать наши законы. Мы стараемся встречаться с каждым законодателем, входящим в ключевой комитет. Мы нанимаем лоббистов, чтобы они помогали нам в этом. И если мы не будем этого делать, если мы не приложим этих усилий, если мы не встретимся с ними лицом к лицу, мы никогда не сможем продвинуть законопроекты.

Вы

видите какие-то изменения в позициях корпораций? Вот из того, что вы рассказываете, кажется, что это больше такая политическая игра, мол, этот штат сделал то, этот штат сделал это. До нашего разговора мне наоборот казалось, что это история про то, что делают компании. Вы видите в их поведении какие-то подвижки? У них есть какая-то собственная стратегия? Да,

я вижу много хороших изменений. И движимы проблемой электронных отходов. Люди стали серьезнее к этому относиться. Дело не только в том, что здесь, в США, дорого от них избавляться, но и в том, что люди все больше осознают, что и изначально производить эти вещи вообще-то дорого. И это является проблемой не Первого Мира, а Третьего Мира. Всё, что нужно для производства этих устройств, все загрязнения, все трудности, вся добыча – это то, чего мы не видим, потому что мы в Первом Мире. Но наносит этот ущерб Третьему Миру. И вы просто не можете игнорировать это, если вы хотите быть зелёным, экологичным. Но вы можете называться экологичными только в том случае, если вы действительно позволяете людям делать то, что продлевает срок службы устройств. И это обычно не самое выигрышное предложение для компаний. Но это хорошее маркетинговое предложение, если вы пытаетесь выглядеть зеленым. И если компании пытаются рассказывать, какие они экологичные, но при этом не позволяют нам удобно чинить вещи, мы всегда их в этом уличаем. И мы постоянно говорим об этом Samsung и Apple. То, что вы делаете, это полная фигня.

И это правда работает?

Да, работает.

Из того, что мы обсуждаем, кажется, что все движение сосредоточено вокруг США. Как обстоят дела с Right to Repair в развивающихся странах? Вам что-то про это известно?

Да, например, Канада.

Она не является, конечно, развивающейся страной, но вот у Канады есть свой собственный набор правил, и они довольно эффективно продвигают право на ремонт так же, как это делаем мы, на уровне провинций, не на федеральном уровне. Европейский союз, он только что выпустил ряд положений, которые довольно полезны для движения. Они пока только начинают распространяться. Есть директивы о ремонтопригодности, которая была принята в Евросоюзе. В Индии, например, тоже есть свое движение. Я не знаю, насколько они эффективны, но там тоже есть какие-то законы. Бразилия, Южная Африка. Я обсуждала эту тему с людьми из Японии. Австралия имеет очень активное движение. Новая Зеландия. Ну, в общем, я намного лучше знаю про англоязычные страны, в других я не так хороша. Но дело в том, что сама потребность в ремонте устройств довольно универсальная, и законы в пользу этого нужны везде. Вопрос только в том, где может быть обеспечено исполнение этих законов. То есть нам надо спрашивать себя, какие субъекты в стране могут обеспечить соблюдение требований. И нужно понимать, что если эти требования не обеспечивать, то, вероятно, всё просто придёт к чёрному или серому рынку. То есть люди всё равно будут находить детали инструмента, которые им нужны, и будут их использовать. И Apple не сможет это остановить. То есть я думаю, они были бы рады иметь возможность не делать то, что от них требуют. Но им придётся. И имейте в виду, что Евросоюз предъявляет другие требования. Они на самом деле намного больше заботятся о дизайне, чем мы. Мы не суперхороши в этом. И это одна из вещей, которые мне прям действительно нравятся в том, что происходит в Евросоюзе. Потому что они склоняют Apple делать то, что мы в Штатах никогда не сможем сделать.

Типа USB-C?

Да, наш политический процесс не позволит привести законопроект, требующий USB-C, потому что это будет Коммунизм. Да, это сочтут за коммунизм. Мы просто никогда не сможем этого сделать. То есть республиканцы никогда нам этого не дадут. То есть право на ремонт, конечно, не является политическим, но если мы начнем проталкивать такие вещи, все очень быстро станет очень политическим.

А как выглядит хорошая ситуация с гаджетами в ваших глазах? В какую точку вы хотели бы прийти?

Я думаю, что мы приближаемся к цели. То есть мы хотим убедиться, что каждый может починить свою собственность, что бы это ни было. Я думаю, что должны быть еще какие-то изменения в софте. Я просто сама так сосредоточена на самом железе, что я не очень знаю, что происходит софтом. Но борьба со стороны программного обеспечения, особенно адвокатирование в ситуациях, когда истекает срок действия или поддержка заканчивается, оно очень нужно. Знаете, потому что вы можете купить что-то сегодня, а завтра производитель вам скажет «А, всё, а мы больше не поддерживаем это». И вот внезапно у вас просто кирпич, сдохшее устройство. Поэтому я думаю, что если помимо права на ремонт оборудования и железа мы еще сможем заняться этой проблемой списанных устройств, кирпичей, думаю, мы выполним нашу миссию.

И еще я думаю, что решение проблемы использования списанных устройств даст еще очень много плюсов. Например, поможет обратно совместимости. Потому что сейчас компании очень сложно убедить поддерживать старые устройства. Их это коммерчески совершенно не привлекает. Но если их прям законодательно обязать, то выбора не поддерживать у них не будет. И это уже будет совсем другой мир. Мой последний вопрос. Что почитать и посмотреть нашим слушателям, если они заинтересовались этой темой?

Тут всё очень просто.

Наш сайт repair.org. Просто покопайтесь там. Это не самый лучший сайт в мире, у нас нет постоянного человека, который им занимается, поэтому простите за наш не слишком опрятный вид. Но, знаете, мы все волонтеры.

Спасибо вам большое, что уделили время и пришли поговорить. Это был очень энергичный и вдохновляющий разговор.

Пожалуйста.

Надеюсь, это было полезно.

Это подкаст Студии Либо-Либо, и этот эпизод мы сделали вместе с финтехкомпанией Точка. Дальше в этом сезоне нас ждут шесть нарративных эпизодов. Мы вместе проследим историю культовых IT-компаний и то, как они изменили нашу жизнь. До встречи через неделю! Над эпизодом работали Редакторка Маша Акличева Продюсер Данил Остапов Юрий Шустицкий За джингл спасибо Алексею Зеленскому. Редактор субтитров А.Синецкая Корректор А.Егорова