Сохранить как MP3. Как мы научились сжимать музыку

Представьте, на дворе 1982 год. Вы приходите домой после тяжелого дня и хотите послушать музыку. У вас, конечно, есть журнальный столик. На нем бумажный справочник. Открываете его, находите там код песни Tom's Diner Сюзанны Веги. Это самый горячий хит этого года. Затем звоните по специальному номеру, набираете добавочный код и заказываете трек. И музыка передается прямо по телефонному проводу на вашей колонке. Не надо покупать целый альбом из-за одной любимой песни. Не надо захламлять антресоли винилом и кассетами. Не надо ждать, пока песню поставят по радио. Захотел? Послушал. Красиво, правда? И что-то напоминает. Да, это музыкальный стриминг. И его в начале 80-х придумал Дитер Зайтцер (Dieter Seitzer). Вот только запатентовать он его не смог. Хотя и очень пытался. Дело в том, что одна секунда записанной музыки весила тогда полтора миллиона бит. А телефонные провода за секунду пропускали в 12 раз меньше. Всего 128 тысяч бит. Этого достаточно, чтобы речь по телефону звучала членораздельно, но не более. Если бы Зайцер все-таки попробовал сжать Томс Дайнер до нужного размера существовавшими тогда технологиями, она бы звучала, как если бы проигрыватель просто поставили перед телефонной трубкой. Вот так. Так что сжать музыку настолько сильно, чтобы не было слышно разницы, в начале 80-х казалось нереальной задачей. Но подождите, ведь стриминги всё-таки появились, и вы прямо сейчас, в 2024 году, слушаете этот подкаст. Он был записан в студии в высоком разрешении, так что исходник весил пару гигабайт, а потом сжат в те самые 12 раз. Всё это стало возможным благодаря одному гениальному ученику Дитера Зайцера, который превзошёл учителя, поселил музыку в наши смартфоны и чуть не потопил гигантский бизнес музыкальных лейблов. Меня зовут Самат Галимов, и это подкаст «Запуск. Завтра» и его новый сезон «Сохранить. Как?», где мы будем рассказывать о форматах звука, видео и текста, которые изменили нашу жизнь. Первый эпизод о революционной технологии, благодаря которой музыка хоть и ненадолго стала свободной. Это технология MP3. Этот эпизод мы сделали вместе с сервисом онлайн-образования «Яндекс.Практикум». У «Практикума» есть курсы по разработке, по анализу данных и по английскому языку. А еще у «Практикума» есть целый набор курсов, которые позволяют получить новую профессию – профессию аналитика. Аналитики в IT-компаниях – это люди, которые отвечают на вопрос, основываясь на данных. В правильную ли сторону движется продукт и что стоит поменять. У практикума есть курсы, благодаря которым можно разобраться в SQL, подступиться к продуктовой аналитике, научиться визуализировать данные и освоить BI-инструменты. Обучение происходит на примерах из реальной жизни. Эксперты проверят, как вы сделали задание и дадут обратную связь, а в результате вы получите готовые проекты в свое портфолио. Если вы хотите прокачать свои профессиональные скиллы, переходите на сайт Яндекс.Практикума и учитесь. Все ссылки в описании. Итак, мы в начале 80-х. Интернет уже придумали, но это пока очень медленная штука для гиков, а персональные компьютеры есть только в крупных институтах и в самых богатых домах. С конвейера на американском заводе Polygram только что сошел первый в мире тираж компакт-дисков. Это альбом ABBA The Visitors, и состоял он всего из девяти песен. Больше туда просто не помещалось, ведь музыкальные файлы, напоминаю, были очень тяжелыми. Компакт-диск произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Маленький, вдвое меньше виниловой пластинки. Блестящий, с оцифрованной музыкой, которую можно слушать не на проигрывателях с иголками, а на самой современной технике с лазером. плеер не зажуёт плёнку, а пылинка на виниле не искалечит голос любимого исполнителя. Современные технологии. Чума. Правда, знакомый нам учёный Дитер Зайтцер считал, что всё это полный бред. На другом конце света, в Германии, в то же самое время он пытался доказать миру, что никакие носители музыки вообще не нужны. А только что появившиеся диски уже устарели, потому что звук можно доставлять людям прямо домой по телефонным проводам. Единственное, что останавливало его от революции в музыкальной индустрии, был размер файлов, с которым он, как ни бился, ничего не мог сделать. И вот за эту задачу берется его ученик, Карлхайнц Бранденбург. Высокий, сутулый, с нестриженными волосами и неряшливой бородой. Он носит старый свитер и дешевые очки в проволочной оправе. Много нервно улыбается и жестикулирует. В общем, типичный ученый математик, каким его рисует массовая культура. Бранденбург только что получил диплом электротехника, а затем кандидатскую степень по математике. Отличается тихим характером и все время говорит про интегралы. Типичный математик, но очень амбициозный. Идея передавать музыку по проводам полностью захватила его. Все, чего он хочет, это решить техническую задачу, над которой столько лет бился его учитель. Почти каждый день он приходит в лабораторию в маленьком баварском городке Эрланген и пробует десятки разных способов сжать файлы без потери качества. Идут годы, а результатов всё нет. Бранденбург уже почти опустил руки. Видимо, идея Зайтцера о стриминге так и не стать реальностью. И вот однажды Бранденбург случайно наткнулся на работу Эберхарда Цвикера, отца сложной научной дисциплины под названием психоакустика.

Психоакустика— это наука, которая изучает восприятие звука человека. И оказывается, что действительно восприятие звука абсолютно нелинейное.

Объясняет Андрей Смирнов, научный сотрудник Центра электроакустической музыки Московской государственной консерватории, руководитель лаборатории звука Московской школы фотографии и мультимедия.

И то, что звучит, да, далеко не всегда мы слышим. И наоборот, да, часто мы слышим то, чего нет. Ну, то есть не только этим занимается психоакустика, но так или иначе, да, это очень серьезная наука, которая как раз пытается дать ответ на вопросы, как мы слышим, почему мы так слышим, почему мы это слышим, а это не слышим.

Цвикер понял, что человеческое ухо работает совсем не так, как микрофон. Ухо – это орган, который должен делать всего две вещи – распознавать речь, чтобы разговаривать, и сигнализировать о звуках приближающегося хищника. То есть ухо не улавливает большую часть звуков, которые до него долетают. С точки зрения эволюции, большинство звуков абсолютно бесполезны. А значит, эту неразличимую звуковую массу можно бесполезно выбросить и таким образом сжать музыкальные файлы. Как раз в искомые 12 раз. Эврика!

Вот такой психоакустический парадокс. Мы слышим один звук, имеющий какое-то свойство, с которым мы дальше можем манипулировать этим свойством. Из этого следуют две вещи. Первое – это то, что действительно психоакустика работает, и мы действительно слышим не совсем то, что происходит физически на самом деле. А второе – что можно рассматривать звук как волну, так и колебательный процесс, который происходит по какому-то определенному закону, но также мы можем представить этот звук как созвучие тонов. Каждый из них имеет свою частоту, свою интенсивность, и все они как-то меняются, но таким образом, что образ этого звука у человека возникает вполне определенный. Если соотношение этих частот, этих синусов у нас кратный, вот мы слышим интонированный звук одного инструмента, а никак не созвучим. А потом кортес поменялся, да, мы слышим созвучие, мы слышим аккорд. Тут начинается, собственно говоря, игра в то, как работает компрессия.

почти не спит. Начинает он с нарезки аудио. С помощью сэмплера— это такой инструмент типа синтезатора с клавиатурой, который позволяет работать с простыми аудиофайлами. Он нарезает входящий звук на тонкие полосочки длиной в одну секунду. Затем на лабораторном компьютере рассортировывает их по частотам. Это примерно то же, что и делает призма со светом на обложке знаменитого альбома Pink Floyd. В результате он получает узкие высотные ленты. Это аудиовариант пикселей в картинках. А затем упрощает эти аудиопиксели, используя четыре трюка из работы Цвикера по психоакустике. Трюк первый. Ухо натренировано на человеческий голос. Оно очень хорошо слышит звуки внутри тембра человеческого голоса. Звуки, сильно более низкие или более высокие, ухо слышит гораздо хуже. А значит, звуки из краёв спектра можно записать с более низким качеством, незаметно для слушателя. То есть упаковать меньшее количество бит и уменьшить объём файла. Трюк второй. Низкие тоны уничтожают своих более высоких соседей. Так что если одновременно играет, например, виолончель и скрипка, то более высокую скрипку можно записать меньшим количеством бит, потому что виолончель и так забьёт её звучание. Трюк третий. Человеческий слух не может воспринять звук после громкого щелчка. Так что когда записываешь его, можно потерять в качестве и никто ничего не заметит. Четвертый и самый странный трюк. Ухо не воспринимает еще и звук до громкого удара. Нам требуется несколько миллисекунд, чтобы обработать услышанное, а удар этот процесс прерывает. То есть звук до удара по тарелке тоже можно записать в меньшем качестве, незаметно для слушателя. Благодаря этим лайфхакам в музыке становится меньше тонов. Из-за этого она меньше весит в битах, то есть размер музыкального файла сокращается. Бранденбург прогонял музыку через этот алгоритм, пока не сжал ее в 12 раз. Но был нюанс. Качество звука с каждым прогоном сильно ухудшалось. Иногда звук получался мутным, как из-под воды. Иногда шипел, как помехи на радио. Бывало, что запись удваивалась. Но хуже всего было так называемое преэхо. Это когда призрак музыкальной фразы появляется за несколько миллисекунд до неё самой. Тем не менее, это уже была вершина, до которой не добирался никто в мире. Бранденбург решил техническую задачу, над которой безуспешно бился его учитель. Но теперь ему хотелось большего. Он хотел превратить свое открытие в продукт, машинку для стриминга, которая будет стоять в каждом доме. О деньгах ученый пока еще не думал, но вот от славы человека, который изменил жизнь миллионов, он бы не отказался. А что про все это думал Дитер Зайцер, который вдохновил Бранденбурга на эксперименты? Он был в восторге от успеха ученика, но сам уже ушел из университета в лабораторию IBM. Зайцер понимал, что на университетскую зарплату особо не проживешь. И как только увидел коммерческий потенциал в разработках Бранденбурга, посоветовал ему запатентовать алгоритм. И буквально силой погнал из Эрлангенского университета в Институт Фраунгофера. Институт Франгофера тогда только открылся. И это был баварский технологический инкубатор, который финансировал государство. Это чем-то похоже на Сколково. До сих пор Бранденбург работает в одиночку. Коммерческий продукт так не сделаешь. Поэтому в институте он собирает команду из еще пятерых ученых. Математика, программиста и экспертов по железу. И приступает к делу. Сначала нужно было довести до ума алгоритм сжатия файлов, чтобы уменьшенная в размерах музыка не отличалась на слух от объемного исходника. А уже потом можно было создать ту самую машинку для стриминга, которая принесет музыку в дома людей по всему миру. Пока Бранденбург не перешёл в институт, он экспериментировал только с одним типом файлов— оркестровыми записями, которые очень легко ужимались психоакустическими методами. В них было очень много всего, что можно отрезать. Теперь же учёные принялись собирать и сжимать самые разные записи— птичьи крики и шум толпы, клацанье кастаньет и расстроенные клавесины. Любимым экземпляром в этой коллекции стали записи с ревом реактивных двигателей, которые один из ученых откопал в сувенирном магазине при главном офисе Боинга. Работать с такими файлами было непросто. Помехи, эхо, звук, как из бочки, стабильно появлялись на каком-то из этапов сжатия. И если с ними в конце концов удавалось справиться, то одна задача никак не хотела решаться и приводила всегда спокойного Бранденбурга в бешенство. Это был человеческий голос.

I am sitting in the morning at the diner on the corner Да, это

снова Сюзанна Вега со своим хитом Tom's Diner. Мы её слышали в самом начале эпизода. Но что-то с ней не так, правда? Кажется, будто запись погрызли крысы. Примерно так звучала первая mp3 версия этой песни. Алгоритм исказил прекрасный голос Веги до неузнаваемости. И сделать с этим ничего было нельзя. В человеческом голосе просто нет многообразия звуков, как в записи оркестра, а есть только чистый тон и отрезать нечего. Это не давало Бранденбургу покоя, ведь не могла же его машинка для стриминга транслировать только симфонии Бетховена. Вся современная эстрада пела, и это, казалось, ставило крест на многолетней работе его команды. В целом, молодому Бранденбургу было грех жаловаться. У него уже был патент на уникальную технологию сжатия звука, неплохая зарплата в Институте Франкофера и прекрасная репутация молодой звезды мировой науки. На этих лаборах, в принципе, уже можно было спокойно почивать до пенсии. Но амбиции музыкального Прометея, который подарит людям доступ ко всей музыке мира, не давали ему покоя. Чтобы решить казус Веги, он отправился в США к своему коллеге Джеймсу Джонстону. Джонстон тоже работал над методами сжатия звука, только в лаборатории Белла в Нью-Джерси. Это знаменитая лаборатория, в которой открыли, например, волновую природу материи и изобрели первый транзистор. Вместе они еще раз прошлись по всем доступным технологиям и убедились, что они не работают, но набрели на одну странную непроверенную идею. Странной она была потому, что в ее основе лежал довольно примитивный прием, который до этого никогда не применяли к музыке. Он называется коды Хаффмана. Это метод сжатия данных, который в 50-е годы разработал студент MIT Дэвид Хаффман, в будущем знаменитый математик. Суть его в том, чтобы искать в чистом тоне не соседствующие звуки, как в случае с психоакустикой, а паттерны, образцы, которые по ходу записи повторяются, и копипастить их. Проще объяснить это на примере со словами. Допустим, нам нужно сжать фразу «Программист погрел пирог». Много букв P, R и G. В этой фразе 24 буквы. И для ее кодировки нам понадобится 192 бита. Ну, 24 умножить на 8. Но с помощью кодов Хафмана мы можем сделать её в 3 раза легче. Как это возможно? Бит – это ячейка памяти. В каждой из них может лежать либо единица, либо ноль. И вот в одной ячейке мы можем закодировать всего 2 символа. Например, а – это 0, а b – это 1. С такой системой особо не разгуляешься. Составить много слов из двух букв не получается. Увеличиваем количество ячеек до двух. Теперь в нашей системе уже четыре комбинации нулей и единиц. 00, 01, 10 и 11. И мы можем закодировать уже четыре буквы. A, B, C, D. Ну и продолжаем. Три ячейки позволяют 8 букв, 4, 16 и т.д. Проблема в том, что вместе со сложностью системы растёт её вес. И чтобы записать фразу, в которой встречаются все буквы алфавита, их строчные заглавные версии, знаки препинания, нам понадобится по целых 8 бит на каждую букву. И тогда фраза из 24 буков будет весить те самые 192 бита. Это много, тогдашние системы передачи данных не справлялись с таким весом файлов. Что же предложил Хафман? Он придумал взять самые часто повторяющиеся буквы в нашей фразе про пирог, это P, R, O и G, и кодировать их отдельно, не так, как все остальные. А именно, использовать для их кодировки ячейки не из 8 бит, а из 4, как будто разделить фразу на две части и создать упрощенную, укороченную систему внутри действующей сложной. То же самое можно проделать и с голосом. Когда в аудиофайле появляется один и тот же фрагмент, его можно кодировать меньшим количеством бит. Благодаря этому общий объем записи уменьшается. Метод сработал. Вега запела чисто. Бренденбург потом признавался, что в ходе экспериментов прослушал Томс Дайнер больше тысячи раз, но так и не разлюбил эту песню. А ещё на концерт Веги, чтобы сравнить свою сжатую запись с живым исполнением, и был в шоке, настолько точно ему удалось сохранить голос певицы. В Германию Бранденбург вернулся триумфатором. Наконец-то решена последняя проблема, стоявшая на его пути. Правда, в Америке он узнал одну вещь, которая убила всю радость открытия и погрузила его в тяжёлые раздумья. Появление компакт-дисков стало первым шагом к цифровой эпохе, когда телевидение и радио перешли на вещание в закодированном формате. То есть сигнал передавался не в виде аналоговой волны, а нулями и единицами. И мог храниться и обрабатываться компьютером. Правда, на заре этой эпохи пропускная способность кабелей была низкой. Это проблема, которая Дитеру Зайтцеру запатентовать. И памяти в компьютерах было мало, и она была очень дорогой. В общем, способ сжимать файлы, не теряя в качестве, был очень-очень нужен всем. Крупные производители техники боролись за право первенства на этом поле. Ведь тот, кто первым найдет такой способ, сможет заработать миллиарды долларов на экономичном хранении данных и заключить огромные, гигантские контракты с теле- и радиовещательными компаниями. Поэтому крупнейшие корпорации активно спонсировали группы ученых в разных странах, в надежде, что именно их команда придет к финишу первой. Битва обещала быть по-настоящему кровавой. Свои алгоритмы сжатия параллельно с Бранденбургом готовили исследователи из Европы, Японии и США. Вся эта ситуация сильно беспокоила ИСО, Международный комитет по стандартизации, который с 40-х годов следит за тем, чтобы производители использовали единые форматы. Это нужно, чтобы не получилось как с электрическими устройствами, которые приходится переделывать под разные страны из-за того, что на каждом континенте свой формат розеток. Решения ISO необязательны, но открывают множество дверей и дают большую фору. Чтобы разработать единый стандарт сжатия, ISO даже учредило особый комитет— экспертную группу по движущемуся изображению. Moving Picture Experts Group. MPEG. Стоп, а почему тут вообще изображение? Дело в том, что никто, кроме Бранденбурга, особо не горел идеей сжать именно музыку и перенести ее в каждый дом. Бизнес понимал, что золотая жила— это телевидение и кино, а звук— только их часть. Бранденбург вдруг осознал, что пока он носился со своей милой коробочкой для стриминга, в его предметную область пришли большие ребята с крупными ставками, и они вот-вот поделят рынок без его участия. А ведь это он первым в мире придумал тот самый алгоритм, провёл тысячи часов в лаборатории и заслушал до дыр Сюзанну Вегу. Нет, играть по их правилам он не будет. Он пойдёт напрямую к музыкальным лейблам и покажет им, как можно уместить на одном диске в 12 раз больше песен. Пусть эти комитеты и холдинги делают с видео что хотят, но музыку Бранденбург оставит себе. Представьте, шикарные приёмные Universal Music Group. Кожаные диваны, панорамные окна, на стенах платиновые диски The Beatles, Metallica и Queen. Карл Хайнц Бранденбург в своём неизменном свитере и очках в проволочной оправе явно не вписывается в этот интерьер. Он держит в руках многостраничную брошюру с графиками и формулами и что-то долго и очень спокойно говорит людям в дорогих костюмах. Те вежливо улыбаются, но уже явно потеряли интерес к тому, что происходит. В какой-то момент ученые прерывают и обещают перезвонить. Нет-нет, технология, конечно, чудесная, но все это со студийными инженерами, главными в компании по звуку. Они почитают брошюру, послушают записи, обязательно перезвонят. За несколько месяцев Бранденбург обошёл всю большую тройку звукозаписывающих лейблов. Universal, Warner и Sony предлагаем принять разработанные им протоколы сжатия музыки и платить лицензионный взнос за его использование. Но везде слышал одно и то же. Мы вам перезвоним. Он никак не мог понять, почему его не встречают с распростёртыми объятиями. Ведь он изобрёл вещь, которая упростит и удешевит доступ людей к музыке. Удешевит доступ людей к музыке. Понимаете, да? А вот Бранденбург не понимал. Он искренне горел идеей прогресса и верил, что она же движет всеми, с кем он встречался. Но у лейблов был свой взгляд на мир и свои задачи. Мы уже в начале 90-х, когда коробочки с дисками разлетаются миллионными тиражами, принося студиям огромные деньги. Себестоимость производства CD упала ниже одного доллара. а в магазинах они продаются по 7. Диски выпускаются альбомами по 9 песен. То есть можно абсолютно легально записать 1 хит, 8 его ремиксов и все равно сделать альбом платиновым. Окей, господин ученый, вы предлагаете ужать файлы в 12 раз, чтобы записывать на 1 диск больше песен. Но ведь тогда мы сможем продавать меньше дисков. Какой в этом смысл?

Ты продаешь альбомы. Ты можешь, не знаю, в очередной раз переиздать альбом, невероятно продаваемый, и продать его еще раз.

Говорит Григорий Пророков, музыкальный журналист и автор проекта Blitz and Chips.

Тебе не нужно два альбома на один диск записывать. Тебе не нужно менять формат диска стандарт. Ну, в смысле, чтобы, не знаю, он был дешевле или что-то такое. Потому что тебе уже его производят. У тебя вся цепочка уже есть. Соответственно, ты просто... Ну, они не видели, мне кажется, никакой вообще экономической выгоды в этом.

Был еще один важный фактор, который настроил лейблы против Бранденбурга. Это ненависть тех самых студийных инженеров, к которым апеллировали менеджеры. Представьте себя на месте такого инженера. Вы – одержимый аудиофил. Сутками сидите в обитой войлоком комнате за толстым стеклом в дорогих наушниках. и улавливаете тонкие акустические оттенки записанной музыки. Вам деньги платят как раз за это. И тут к вам приходит какой-то ученый, который предлагает отрезать большую часть этих оттенков и отправить всю вашу экспертизу в мусорное ведро. В общем, в этой индустрии у него друзей не было. Пришлось наступить на свою изобретательскую гордость и подать заявку на конкурс, который проводил MPEG. Проходил этот конкурс довольно забавно. Жюри состояло из шведских студентов первых курсов, которым пообещали хорошую оценку за помощь науке. Тогда считалось, что молодые неиспорченные уши лучше различают звуковые оттенки. Итак, 1990 год, Стокгольм. Первокурсники слушают симфонии, рёв реактивных самолётов и современную попсу, сжатую четырнадцатью разными методами. В финал выходят только три. Первый. MPEG аудиослой 1. Метод сжатия для цифровых кассет. Второй. MPEG аудиослой 2. Более известный как MP2. И третий. Да, третьим был алгоритм Бранденбурга. MPEG аудиослой 3. MP3. К тому моменту MP3 умел сжимать любые аудиофайлы ровно в 12 раз. Конечно, MP3, как и любой протокол сжатия, был компромиссом. Но компромиссом, на удивление, качественным. Шведские студенты в ходе тестов не могли отличить полноразмерную запись от записи с сжатым методом Бранденбурга. Технически к MP3 вопросов не было. Это был действительно передний край технологий. Научное чудо. Но комиссия медлила с решением. Главным соперником MP3 был MP2, который обладал ровно двумя преимуществами. Во-первых, он сжимал не только аудио, но и видео. Оно, как мы помним, считалось более перспективным коммерчески. А еще за учеными, разработавшими MP2, стояла крупная корпорация, которая в свое время изобрела компакт-диск и теперь искала способ контролировать рынок цифрового вещания. Это был Philips.

Конечно, МП2, он как такой более аналоговый формат. Он не аналоговый цифровой, но сама методика, она гибридная, она ближе к непрерывности.

Объясняет Андрей Смирнов, научный сотрудник Центра электроакустической музыки Московской государственной консерватории.

То есть формат он лучше передавал, чем многие звуки. И МП3 передавал хуже. Потому что МП3, конечно же, как и всё, что работает в области спектра, чревато очень большими искажениями и потерями. То есть МП3, мне кажется, вычислительных. Тоже, это решается отчасти за счет увеличения битрейтов, то есть когда можно, в принципе, снять проблему переходных процессов, которые mp3 плохо передает. То есть мы не можем просто декодировать mp2 через mp3 разных форм.

Эта битва длилась целых пять лет. Форматы даже пытались слить воедино, чтобы никому не было обидно. Ради этого Бранденбург пошел на компромисс, добавив в свой математически идеальный алгоритм часть тяжелой технологии МП2. И, кстати, поссорился из-за этого со своей командой. Все, кроме Бранденбурга, настаивали на чистоте формата. Ведь это была их прелесть, драгоценная жемчужина, над которой они много лет трудились в лаборатории. Компромисс казался оскорбительным. Но только не Бранденбургу. загорелся азартом. Бранденбург в отличном настроении, ведь он согласился сотрудничать и наконец сможет вывести свое изобретение на рынок, пусть и не совсем в том виде, в котором хотел. Председатель комиссии заходит на трибуну, открывает конверт и произносит название технологии, которые теперь будут рекомендовать для сжатия файлов во всем мире. МП2. Лобби Филлипс оказалось сильнее технологических преимуществ MP3. конформизм. Комитет выбрал MP2 для цифрового FM-радио, CD-ROM, видеокомпакт дисков, предшественников DVD и цифровых аудиокассет. От MP3 решили отказаться совсем. Бранденбург был раздавлен. Он потратил на создание MP3 13 лет своей жизни. Обивал пороги лейблов, потерял авторитет среди команды и не получил ничего. Это был конец. Дальше идти было некуда. Все крупные производители техники ориентировались на стандарт MPEG. Лейблы по-прежнему не хотели слышать ни про какие алгоритмы сжатия. Поверженный Бранденбург вернулся вместе с командой в родной институт Фраунгофера. Там учёные попытались поскорее забыть о провале МП3 и занялись каждой своей предметной областью. Но Бранденбурга эта история не отпускала. Он снова и снова прокручивал в голове всё случившееся в попытках понять, где он свернул не туда и как это можно исправить. И в один прекрасный день его осенило. Интернет! На дворе девяносто пятый год. Всемирная сеть уже не кажется странной игрушкой для гиков, а скорость соединения позволяет загружать простенькие сайты. К тому же в США и в Европе разгар эры персональных компьютеров. Два года назад компания Intel представила новый мощный процессор Pentium. который мог воспроизводить музыку без задержек. А у новых жёстких дисков была огромная по тем временам память, измеряемая гигабайтами. А гигабайт— это больше двухсот песен в формате MP3. С альбомами всё просто. Но если вам хотелось составить свой плейлист из разных песен и потом делиться своей подборкой с друзьями, нужно было сначала скачать песни на компьютер и потом перезаписать их на новый диск. И вот это уже было проблемой. Из-за того, что лейблы так и не приняли никакой алгоритм сжатия для музыкальных компакт-дисков и записывали музыку на диске в оригинальном объёме, даже лучший компьютер с Pentium переписывал один CD на компьютер и обратно. А что, если придумать способ кодировать музыку так, чтобы она загружалась на сайты, скачивалась в зашифрованном виде на компьютер и потом распаковывать её, и всё это с помощью алгоритма MP3? Никаких других форматов для скачивания музыки из интернета тогда не существовало. Вся поляна твоя. И если дать такую возможность людям, они сами создадут лавину спроса и вынудят лейблы кодировать музыку в mp3. А это единственная ниша, которую еще не занял mp2. Ведь звукозаписывающие студии, напомню, отрицали любые форматы сжатия музыки в принципе, и никто не мог заставить их передумать. Звучит это всё сложновато, но почему бы не попробовать, в конце концов Бранденбургу терять нечего. За пару месяцев программист из команды Бранденбурга пишет программу для персональных компьютеров, которая сжимает аудио в формат .mp3 и умеет воспроизводить .mp3 файлы. Назвали её Level3Encoder, сокращенно L3ENC. Эта простенькая программа создала совершенно новый принцип дистрибуции. Теперь любой пользователь на своем домашнем компьютере мог скачивать и прослушивать полноценные музыкальные файлы. Бранденбург был так воодушевлен своим новым открытием, что поначалу раздавал L3Enc на конференциях бесплатно. Итак, Бранденбург все-таки решил втянуть лейблы в эту историю. По его задумке, они будут платить за кодировку музыки в MP3, потому что технология запатентована. Потом эти закодированные треки выкладываются в интернет, где пользователи их покупают, альбомами или поштучно, и декодируют, то есть слушают музыку с помощью специальных программ-проигрывателей. Например, WinPlay3, которую написал программист из команды Бранденбурга, или Winamp. Кстати, одними из создателей того самого культового Venamp'а был Дмитрий Болдырев, но это совсем другая история. Для обычных пользователей распаковка музыки была бесплатной, но с рядом ограничений. Винплей 3, например, проигрывал 20 песен и сам уничтожался, как шпионская шифровка, после прослушивания сжечь. Чтобы программа работала дальше, нужно было выслать в Институт Фраунгофера деньги за регистрацию и взамен получить серийный номер. Казалось бы, идеальная бизнес-модель. Но что-то пошло не так. 96-й год. Брэндбург выступает на конференции в Америке. Кто-то дает ему в руки новый номер газеты USA Today. Первая реакция— восторг. Впервые в нормальной прессе упоминается MP3. Правда, статья озаглавлена «Развитие аудиотехнологии помогает пиратам». Брэндбург резко мрачнеет. Герой текста— 18-летний первокурсник Стэнфордского университета. Он выложил на свой личный сервер, находящийся в университетской сети, 110 музыкальных файлов. И почти сразу же посещаемость его сайта превысила 2000 человек в день. Это 80% всего исходящего трафика Стэнфорда. Бренесбург берет ножницы и вырезает статью из газеты. Он понял, что на музыкальную индустрию надвигается цунами. Как это всё стало возможным? Да очень просто. Пока изобретатель mp3 проходил очередной виток бессмысленных переговоров с лейблами, L3Enc, которая кодировала музыку в mp3. Теперь, вместо того, чтобы приносить лицензионное отчисление своему создателю, она штамповала тысячи пиратских файлов, копировала песни с компакт-дисков и конвертировала их в более лёгкий формат mp3. А взломанный WinPlay 3, тот самый плеер, который должен был самоуничтожаться после 20 прослушиваний, работал теперь вечно и с полным набором функций. Эти две программы можно было скачать в набиравшей популярность чатах. И к концу 96-го года гигантскую волну скачиваний L3nk и Winplay3 уже невозможно было игнорировать. То есть следите за руками. Брэндисбург придумывает и разрабатывает программы, которые будут создавать и открывать файлы в его формате. Идёт к лейблам и говорит «Ребят, я понимаю, что вы не хотите ничего менять, но вам придётся». Грядет новая эра музыки в интернете, а у меня на руках единственный в мире ключик к этому огромному рынку. Хотите его получить? Платите мне за лицензию! Но пока лейблы упираются, а Бранденбург упорствует, обе программы утекают в сеть. Там их ломают хакеры, и люди получают возможность копировать, распространять, скачивать и слушать музыку бесплатно. Какая ирония. Ученый, который всю жизнь мечтал дать людям простой доступ ко всей музыке мира, сделал это. Правда, не совсем так, как рассчитывал. Сам того не желая, он стал крестным отцом музыкального пиратства. Всё происходящее грозило музыкальной индустрией крахом. Люди, получившие простой и бесплатный доступ к музыке через интернет, рано или поздно просто перестанут покупать диски, а ведь это основа бизнеса лейблов. Честно говоря, на бизнес людей, которые столько лет отмахивались от его изобретения, Бранденбургу было наплевать. У него был свой корыстный мотив. Он хотел продавать кодировщики лейблам и получать от них лицензионные отчисления. А пираты, которые выпустили музыку на свободу, лишали его этих денег. Так что теперь у Бранденбурга и звукозаписывающих гигантов была единая цель— борьба с пиратами. Правда, менеджеры студии уже привыкли не воспринимать этого назойливого парня в свитере всерьёз, и спич про пиратов тоже пропустили мимо ушей. RIAA. Она решает проблемы отрасли. На встречу с REA в Вашингтоне летом 1996 года он принёс ту самую вырезку из USA Today и усовершенствованную технологию MP3 с защитой от копирования. Он показал, как она работает и предложил уже принять наконец формат сжатия музыки для компакт-дисков. Бранденбург верил, обыграть пиратство можно, если предложить людям легальную альтернативу. То, что ученый услышал в ответ, заставило его сначала рассмеяться, а потом почти заплакать. Музыкальная индустрия не верит в цифровое распространение музыки. Да как же так? Это же абсурд! Цифровое распространение музыки давным-давно идет и скоро убьет ваш рынок. Верите вы в это или нет? Но его вежливо попросили вернуться в Германию вместе со своими разработками. Бранденбург сел в самолет и улетел домой. Что было не так со всеми этими людьми? Почему они упорно отказывались признавать очевидное? Две причины. Во-первых, со стороны казалось, что Бранденбург затаил обиду на регулирующие органы еще со времен соревнований МПЭК. И сейчас просто хочет их шантажировать. перейдут на мой MP3, или придут вот какие-то выдуманные пираты, которые погубят рынок. Во-вторых, люди из Ассоциации перед встречей с Бранденбургом успели переговорить со студийными инженерами, которые по-прежнему ненавидели MP3. Цеховое сопротивление оказалось главным препятствием, помешавшим вовремя принять этот формат будущего. Бранденбург сделал все, что мог. Он первым разглядел в пиратах черного лебедя музыкальной индустрии и попытался предотвратить катастрофу, но его не слышали. И он отпустил ситуацию. Музыкальное пиратство тем временем набирало обороты, и индустрия теряла деньги. После пика начала 90-х продажи дисков упали на 30%. Отдельные хакеры объединялись в комьюнити. Так появилась самая масштабная за всю историю интернета хакерская группировка Сцена. Альбомы сливались еще до того, как диски появлялись на полках магазинов. Как это было возможно? Очень просто. Хакеры находили и подкупали сотрудников заводов по производству CD-дисков. Они незаметно снимали один диск с конвейера и отдавали его пиратам. Самых адских объемов кражи дисков достигли на заводе Polygram.

Помните?

Это тот самый завод, на котором в 1982 году сделали первый в мире компакт-диск. Он принадлежал лейблу Universal Music, который подписал Eminem и Tupac и 50 Cent, богов тогдашнего музыкального олимпа, чьи альбомы продавались миллионами. Главным палачом Universal стал простой чернокожий упаковщик, который за восемь лет слил сцене больше двух тысяч альбомов. Этот человек практически разрушил музыкальную индустрию ради того, чтобы повесить колпаки на колеса свои машины. Так он потом объяснял в суде, зачем пошел на сделку с хакерами. Кстати, а что там по судам? Ведь лейблы могли просто натравить на пиратов армии своих дорогих юристов, и все это прекратилось бы. Ну, во-первых, найти хакеров было не так уж и просто. На то они и хакеры, чтобы не палить свои имена и скрывать IP-адреса. Во-вторых, поначалу придраться к ним было очень сложно. Вы же помните, что L3Enc Бранденбург в свое время раздавал бесплатно на конференциях? Декодировщики были доступны всем желающим. А делиться купленной музыкой с друзьями законом не запрещено, даже если у вас этих друзей миллион.

Но MP3 был достаточно хорош, чтобы для обычного человека уже не было разницы. Мне кажется, он просто начал распространяться как пожар в лесу.

Объясняет музыкальный журналист Григорий Пророков.

Очень быстро, насколько я понимаю, люди начали обмениваться файлами, посылать там, не знаю, даже, не знаю, друзьям, членам семьи файлы и так далее. И когда такое происходит, мне кажется, такое часто происходит вообще с разными форматами, да. Они побеждают за счет того, что все их начинают использовать. А потом уже просто как снежный ком. У тебя появляется техника, которая способна это проигрывать, у тебя все твои операционные системы, всех твоих компьютеров это проигрывают. И тут уже просто, ну, у людей нету как бы, нет смысла что-то другое пробовать.

Но эта лазейка работала только с уже выпущенными дисками. А вот песни, которые появлялись в интернете еще до того, как диски с ними оказывались на полках— это уже настоящее воровство, наглость, которую лейблы и исполнители терпеть не станут. Вариант пойти к Верненбургу они не рассматривали. Что понимает этот несчастный ученый в многомиллиардном рынке? Масло в огонь подлил сервис Napster. С его помощью пиратом становился любой человек с доступом в интернет. Шон Фэннинг у себя в спальне. По сути он придумал прообраз современных торрентов, который помогал людям делиться mp3 файлами прямо со своих компьютеров. Это было быстро, просто и безопасно. До какого-то момента. К началу 2000 года у сервиса было почти 20 миллионов пользователей. Каждую минуту в него загружалось 14 тысяч файлов. Это просто космические цифры по тогдашним временам. Где бы ни появилась новая песня, она становилась доступной всем за секунды. Скорость интернета тоже росла, так что файл скачивался быстрее, чем прослушивался. В начале нулевых фейнинг Мировая Звезда, освободителем музыки, его ставят на обложку Time и Fortune. Napster, а это бесконечный музыкальный автомат. К тому же, бесплатный.

Важно, что MP3 попал в момент, когда интернет был довольно вообще андеграундной штукой и контракультурной штукой. И этот формат распространился в первую очередь среди людей, которых интересовала, в общем, какая-то андеграундная культура. Это были, не знаю, студенты колледжей, да. И они, разумеется, начали все это пиратить и между собой бесплатно распространять. И долгое время просто не было вообще идеи о том, как на это можно заработать, как это можно успешно продать. Потом еще и появился Napster, который очень сильно напугал лейблы, потому что вышел из андеграунда, стал еще популярнее.

С феннингом лейблы сначала пытались разобраться по-хорошему. Warner Music, например, предлагала выкупить Napster и развивать на его базе легальный стриминг. Но Шон на эти предложения отвечал всегда одинаково— пошла в жопу эта рекординдустрия. Тогда музыкальные мейджоры решили пойти не в жопу, а войной на фейнинга. Формальным поводом для разбирательств стала песня группы Metallica— I Disappear, записанная как «Миссия невыполнима 2» и слитая в сеть до официального релиза. Metallica оценила свой ущерб в 10 миллионов долларов. и выиграло дело. Napster обязали удалить все песни группы в течение 72 часов, а RIAA, вообще заблокировали ресурс. Рия, помните, это та самая организация, которой Бранденбург предлагал МП3 с защитой от копирования. Но если найти Феннинга не составляло никакого труда, он упивался своей славой и раздавал интервью налево и направо, то другие пираты-подпольщики умело скрывались. Борьба с ними становилась похожей на борьбу с наркотиками. Затраты колоссальные, а результат ничтожный. И тогда лейблы предложили свежую идею. Если мы не можем поймать крупных пиратов, давайте устроим показательную порку обычным пользователям, которые скачивают нашу музыку в интернете. Напомню, легальных способов тогда все еще не было. Рия эта мысль очень понравилась. Они привлекли агентов ФБР и стали вычислять юзеров Навстер по IP-адресам. Иски получили 16 837 человек. Рия требовала возмещения убытков до 150 000 долларов за песню. Это гигантская, несоизмеримая с нарушением сумма, как если бы магазинному воришку оштрафовали на миллион долларов. Среди подсудимых оказались матери-одиночки, старики, дети и даже покойники, с чьих компьютеров когда-то была скачена песня. Самым резонансным стало Брианна ЛаХара, которая скачала главную тему из телевизионного ситкома «Дела семейные». RIAA потребовала от её родителей 2000 долларов. Получалось, что за действия миллионов отвечали несколько случайно выбранных людей. Всё это вызвало бурю негодования в прессе. Юристы называли суды «вымогательством», ведь у обвиняемых не было ни знаний, ни денег на то, чтобы нормально защищаться. Десятки музыкантов поддержали своих слушателей и отказались от исков. В итоге, вместо того, чтобы навести страху на хакеров, Рия навлёк на себя народный гнев. Бранденбурга вся эта буря не задела. Он потерял всякую надежду договориться с лейблами и регуляторами, поэтому в разборках между ними и пиратами не участвовал. Все это время он был занят куда более приятным делом. Кажется, наш ученый наконец-то встретил человека, который понимает значимость его изобретения. Этим человеком был Стив Джобс. Мы уже не в 90-х, а в нулевых, когда MP3 есть дома у каждого. Но слушать музыку на компьютере не всегда удобно. Хочется взять ее с собой. Пришло время для нового технологического прорыва компактных плееров. 2001 год. Стив Джобс в черной водолазке и джинсах презентует главный технологический хит всех времен и народов. Самое прикольное штука в iPod'е это то, что ты можешь положить всю свою музыкальную библиотеку себе в карман. ты можешь взять с собой всю свою музыкальную библиотеку в кармане. Никогда в истории такого не было. В общем, это iPod. Маленький, изящный, размером с небольшую шоколадку, этот плеер стал самым популярным подарком в истории Рождества. самым продаваемым гаджетом в истории розничной торговли и принес Apple миллиарды долларов. первым в мире MP3-плеером, но стал самым вместительным, удобным и модным. А еще через два года, на презентации Apple 2003 года, Джобс рассказывает о штуке, которая в связке с iPod перевернула музыкальную индустрию. Ничего подобного мир еще не видел. Это iTunes Store. Первый музыкальный магазин на просторах интернета. Любой желающий мог зайти с компьютера на сайт iTunes, выбрать понравившуюся песню и тут же купить ее за 99 центов. Абсолютно легально. Никаких пиратских форумов, никаких юридических рисков. Чтобы провернуть эту схему, нужно было заручиться согласием правообладателей, то есть музыкальных лейблов. Они, как мы помним, считали интернет исчадием ада и не хотели иметь с ним ничего общего. Но Джобса удалось их переубедить. Как? Что он сказал такого, что десятилетиями не мог сформулировать Бранденбург? В сухом остатке предложение звучало так. «Вы продаете права на музыку в интернете мне, а я миллионам пользователей. По рукам?» Вроде бы ничего особенного. Но в отличие от Бранденбурга, у Джобса была огромная корпорация, инфраструктура для того, чтобы превратить это предложение в бизнес. А самое главное, он говорил с лейблами на одном языке. На языке будущей прибыли. менеджеры лейблов были убеждены, что MP3-пиратство— это синонимы навсегда. Что заработать на том, что утекло в свободный доступ через сеть, уже нереально. А Джобс верил. Нет, он знал, что если дать людям простую возможность платить за контент, они будут это делать. Конечно, есть идейные пираты, которые не станут платить ни за что и никогда. Но на самом деле серфить по разным сайтам с постоянно выскакивающей маргинальной рекламой нравилось далеко не всем. Просто у людей тогда еще не было альтернативы.

Стив Джобс, который выпускает iPod, говорит, у нас есть теперь новая аудитория. Люди, которые раньше слушали музыку на кассетных плеерах условно, и покупали ее легально, и на дисках у себя дома, и на CD-плеерах, которые тоже были, теперь будут вот на этой штуке слушать. И это новый рынок, который как бы до этого не был доступен. Потому что до этого люди просто у себя на компьютерах слушали. И это были не те же самые люди, которым обычно лейбл продавали музыку. Ну да, Стив Джобс, конечно, он гений маркетинга. И как раз очень-очень хорошее было понимание всяких экономических процессов, поэтому он смог их убедить.

Итак, Стив Джобс стал недостающим звеном, пятым элементом всей этой истории. Благодаря его идее люди получили легальный доступ ко всей музыке мира по одному клику. Лейблы, наконец, в мчавшийся поезд под названием интернет. А изобретатель формата, благодаря которому все это стало возможным, превратился в уважаемого и довольно богатого человека. Джобс платил ему лицензионные отчисления с каждого проданного плеера, а лейблы— с каждой скачанной в mp3 песни. Учитывая гигантский объем продаж айподов и популярность iTunes, ученый получал сотни миллионов долларов в год. Правда, Джобс почти сразу же инициировал AAC. Более лёгкий и эффективный формат сжатия звука, чем MP3. Но не волнуйтесь, рассказа про очередную войну Бранденбурга с рынком не будет. AAC разработала его же команда в конце 90-х. Уровень техники и скорость интернета тогда уже позволяли чуть подкрутить характеристики сжатия и сделать его ещё эффективнее. Поэтому в деньгах учёный первопроходец не потерял. Джобса волновало даже не звучание песен, а необходимость обелить рынок. MP3-файлы до сих пор повсеместно воровали, а ААЦ обладал более надежной защитой от хакеров. Со временем Джобс сделал ААЦ родным звуковым форматом на всех яблочных гаджетах и продвигал его так яростно, что этот способ сжатия многие до сих пор считают изобретением компании Apple.

политика фирмы Apple, навязывать стандарты. То есть фирма Apple всегда, да, вот у меня был вот этот компьютер Apple, значит, вот он сломался, я купил новый, и все устройства, которые подключались к моему компьютеру, уже больше не подключаются. И что мне делать? Apple заставляет пользователя, заставлял, по крайней мере, на каждом шагу своей эволюции отказываться от привычного в пользу каких-то новых стандартов, которые Apple старался внедрять. Это часто было оправдано. Это были действительно очень прогрессивные стандарты. Они всегда были прогрессивными, ну, по крайней мере, во времена Джобса. И, в общем, рано или поздно мы к ним приходили.

«Свети ярко, сгори быстро»— это абсолютно точно про MP3. Золотой век этого формата продлился недолго, но подарил человечеству огромную библиотеку бесплатной музыки со всех концов света, а своему изобретателю желанное признание и заслуженное богатство. Уже в начале нулевых на смену MP3 пришли более современные форматы. Сначала тот же ААЦ, Ogg, AIFF и FLAC, которые позволяют сжимать файлы с сильно меньшими потерями в качестве. И пришли они не одни, а в компании еще одного, последнего в нашей истории технологического прорыва, который стал официальным убийцей MP3. С идеи этого изобретения, по иронии судьбы, начиналась карьера Бранденбурга. Это именно то, с чего он хотел сначала двинуть вперед науку, а затем прославиться и разбогатеть. Это изобретение – стриминг. К 2006 году в мире появилось все то, без чего невозможно было реализовать потоковую передачу музыки в 80-х. Эффективный формат сжатия файлов, беспроводной интернет, смартфоны, а еще массовый спрос. Больше не нужно искать музыку на просторах интернета, скачивать и загружать ее в плеер, то для чего был так необходим mp3. Можно просто открыть приложение в смартфоне, набрать в поиске названия абсолютно любой песни и она тут же заиграет. Правда сначала придется заплатить за подписку. Вместе с лихими девяностыми ушел и свободный доступ к музыке. Теперь люди привыкли платить за контент, а корпорации вместе с юристами постепенно вычистили большую часть пираченной музыки из интернета.

Я не знаю, хорошо ли это, я не уверен, что это хорошо, потому что, конечно, того многообразия и музыки, информации, которое было ещё в нулевые, сейчас, конечно, в интернет. То есть авторские права, защита авторских прав, контент исчезает. То, к чему я имел доступ 15 лет назад, сейчас эти каналы практически уже блокированы. И мне кажется, что это может быть не очень хорошо и неправильно, но, тем не менее, это происходит. И здесь причина, скорее, юридическая, как мне кажется, чем какие-то другие.

Первым стримингом, который предложил людям легально слушать музыку за деньги в реальном времени, в 2006 году стал шведский Spotify. Napster. Выдающий человек, который успел побыть еще и Facebook. Это его нужно благодарить за функцию плейлистов в Spotify, которым мы все пользуемся. Ну или пользуясь до февраля 2022. Вслед за ним появился Deezer, Apple Music и другие похожие сервисы, которые в конце концов выиграли схватку за пользователей у пиратов. Впрочем, стриминг, вопреки ожиданиям, не стал волшебной палочкой, которая сделала всех участников музыкального рынка счастливыми. С одной стороны, стриминги позволили музыкальным лейблам прикрутить кошелек к интернету и наконец перестроить свою бизнес-модель в одну цифровую реальность. С другой, они помогают артистам зарабатывать напрямую от прослушиваний. Но не всё так просто.

они создали иллюзию, что стриминги это более этичный выбор. Что слушать музыку через стриминги, платить небольшую сумму, это более этично, чем пиратить музыку. Что неправда, потому что на самом деле, мне кажется, очень важно подчеркнуть, большинство музыкантов которых вы слушаете, со стримингов. Богатеют богатые, в первую очередь, деньги со стриммингов получают очень большие музыканты, а средние, независимые, получают настолько незначительные суммы, что они не могут на эти деньги жить. Они вот этот образ транслируют. Да, у нас миллионы треков, и это очень удобно. Удобство тоже большой фактор, потому что mp3 в свое время было очень удобной штукой, потому что было очень удобно качать музыку. А сейчас людям удобно буквально в нескольких кликах послушать, что они хотят. Но вот эта как бы идея, что у тебя в кармане это абсолютная библиотека, тоже очень привлекательная. Тоже неправда, конечно, потому что огромное количество музыки там нет.

В 2017 году Фраунгофера, Бранденбург, прекратил лицензировать MP3. Это значит, что теперь любой желающий может производить новую технику и писать программы для создания MP3, и не платить за это ни копейки. Существуют и успешно применяются куда более эффективные технологии сжатия звука, и им стоит уступить дорогу, писал тогда создатель MP3. Казалось бы, вот уж точно последний гвоздь в крышке гроба этого древнего формата. Но MP3 жив и сегодня. Прямо сейчас вы слушаете этот подкаст в формате MP3. Дело в том, что в подкастах размер файла не имеет критического значения, а плюсы от универсальности MP3 перевешивают все его минусы. Очень многие онлайн-радио тоже вещают в формате MP3 по той же самой причине. Безусловно, есть технологии лучше, но MP3 работает везде и всегда и достаточно хорош, чтобы применяться и в 2023 году. Это был подкаст «Запуск завтра» и его новый сезон «Сохранить как?». Над эпизодом работали автор сценария Валерия Житкова, редактор Евгения Щербина, продюсеры Маша Агличева и Паша Боровков, звукорежиссер Юрий Шустицкий и саунд-дизайнер Лёша Воробьёв. Пожалуйста, оставляйте свои отзывы и оценки, для нас это очень важно. И до встречи через неделю.