Как появилась Meduza и как ее признали иностранным агентом

Всем привет! Меня зовут Самат Галимов, и это подкаст «Запуск завтра». Как технический директор я пытаюсь разобраться, как устроены сложные и интересные штуки. Я зову профессионалов, с которыми можно поговорить простым человеческим языком. Подписывайтесь, оставляйте комментарии, оценки. Для нас это очень важно, потому что, во-первых, так об этом узнают новые слушатели, а во-вторых, нам просто очень приятно, когда вы говорите нам хорошие слова или даете нам комментарии о том, как нам стать лучше. Это на нас очень ценно. Пишите. Сегодняшний эпизод о Медузе. Две недели назад Медузу признали иностранным агентом. От ней ушли рекламодатели, и Медуза объявила сбор средств у читателей. Такого никогда не было, и это важный новостной повод. Но этот эпизод не только новостной, но еще очень личный, потому что я был техническим директором Медузы. И это очень важная часть моей жизни. И позвал я на этот эпизод двух очень важных для меня гостей. Во-первых, это Егор Хмелев. Егор— человек, который запускал «Медузу». Он никогда не был сотрудником «Медузы», но при этом без Егора «Медуза» бы точно не запустилась в том виде, в котором она запустилась 6 лет назад. Второй гость— это Боря Горячев. Боря— один из первых сотрудников «Медузы». Боря— программист, он запрограммировал админку, в которой работает вся редакция и пишутся все статьи «Медузы». После моего ухода с роли технического директора, Боря стал техническим директором «Медузы». Так что сегодня, во-первых, будет такой ностальгический эпизод, где мы обсудим, как мы делали «Медузу» много лет назад, а во-вторых, обсудим текущую ситуацию. «Медузу» признали иностранным агентом, как ребята выкручиваются. Это подкаст студии Либо-Либо, и мы его делаем вместе с сервисом онлайн-образования Яндекс Практикум. У Практикума есть курсы по разработке, по анализу данных, по веб-дизайну и по английскому языку. Если вы хотите освоить цифровую профессию, переходите на сайт Яндекс Практикум и учитесь.

Я Борис Горячев, технический директор Meduza.

Привет, я Егор Хмельев, технический директор проекта Sweatcoin.

Кайф. Я вас позвал, потому что мы все втроем имели довольно непосредственное участие в жизни Meduza, в том, как она появилась на свет. Егор, расскажи, ты был исторически, мне кажется, первый. Как в твоей жизни появилась Meduza?

Мы тогда делали агентство.

Агентство по веб-разработке Перушев и Хмелев. Мы его делали вместе с Даней Перушевым. И в этом проекте у вас еще был третий технарь. Это Андрей Зайцев-Зотов.

Да, Перушев и Хмелев. Как бы агентство началось по факту с этого проекта, потому что в целом мы умели делать хорошо разработку. Пришли ребята, ребятам очень нужно было сделать проект, вот мы решили им помочь, и заодно для нас это был тоже такой кикстарт нашего агентства.

Ребята— это, видимо, Галя Тимченко и Илья Красильщик и Иван Колпаков.

Да, все верно.

Какой это год и где ты в этот момент был?—

Москва.— 2014— это был год?—

Да, тогда никто не знал, что такое «Медуза» и что из этого получится. Проект был интересный и, самое главное, быстрый. То есть надо было сделать в суперкороткие сроки. Ну то есть мы в августе начали буквально наем людей, а запуск планировался в декабре.—

Не-не-не, все хуже было. Запустилась «Медуза» в октябре. Точно не в декабре, потому что в январе я уже был переезжающим в Латвию.

А это занимает как минимум месяц.

Да.

Может быть, я что-то путаю. Уже много времени прошло. В общем, да, срок был крайне маленький в любом случае.

Егор, ты помнишь, как вы наняли Борю?

Да, мы очень долго искали разработчика на бэкэнд, потому что это всегда тяжелая задача— найти хорошего разработчика на бэкэнд, на Ruby. На чем тогда строилась «Медуза»?

Я, в общем, валялся в палатке под городом Гданск. Это в Польше такой город есть. Я ехал на велосипеде со своей на то время девушкой. В смысле, мы были на двух разных велосипедах, если только интересно. Мы на все лето поехали кататься на велосипедах по Европе, потому что все задолбало. До этого я работал в Look at Media, сейчас это уже, кажется, несуществующая компания. И мне написал Андрей Зайцев, Зотов, в Фейсбуке. Я с ним не был знаком, в смысле, мы не были друзьями, у меня не было ощущения, возвращаться в Москву. И он спросил, хочу ли я участвовать в стартапе. Я спросил, что за проект. Он мне сказал, это секретный проект. Я такой, ну, я в палатке. Ну, long story short, я в итоге оказался в Москве, и через какое-то время Андрей сказал мне, что за проект. Он мне сказал, что вот ребята из Lenta.ru, Галя Тимченко, Ваня Клопаков и Красильщик, Илья, делают медиа, есть предложение в этом поучаствовать. Также они сказали важную для меня вещь, что можно будет переехать из России. Ну, помимо того, что проект интересный, еще не быть в России для меня это приятный бонус. Я сказал, окей, давайте, ладно, будем делать. По-моему, мой первый комит в августе был. И да, в октябре запустили, и в январе поехали просто с двумя чемоданчиками в Ригу, с тех пор живем в Риге.

Боря, а ты помнишь свои чувства, когда тебе сказали все-таки, что за проект, что не секретный, а вот вполне себе запускают медиа?

Да, ну я, конечно, не был знаком ни с кем из ленты, и просто наши дороги не пересекались никак. Я знал, что есть такое медиа, я знал, что они большие, и я подсчитывал их, как обычный читатель. И когда, собственно, ленту разгоняли, для тех, кто не знает, короткая история заключается в том, что, когда начался конфликт на Украине, там было интервью, которое взял Илья Азар, Это такой журналист, а сейчас он политик. Вот, он взял интервью у какого-то чувака, и, собственно, это не понравилось власти Российской Федерации. Они попросили бизнес-владельца ленты чтобы сняли интервью. Пришли к главному редактору, а главный редактор, на то время это была Галина Тимченко, она сказала, нет, сорян, я снимать это не буду. Ее поэтому попросили уйти с позиции, уволили, и вместе с этим потом в качестве солидарности уволилась практически вся редакция ленты. Я эту историю знал, и когда узнал про то, что это эти же ребята, я подумал, что надо им помочь, потому что у меня был уже какой-то опыт работы в медиа, why not? Плюс в Ригу можно свалить.

Спасибо, Боря. Егор, скажи, пожалуйста, а как вообще в этой всей истории появляюсь я? Вы меня пригласили, так же, как и Борю.

Ну, в любом проекту нужен технический директор, и Meduza не исключение. крайне сложная задача. Я до сих пор не знаю, где искать технических директоров. Поэтому, соответственно, мы стали искать по знакомым. Кстати, Боря, соответственно, так и нашелся, потому что он работал в Lookatmedia, в котором мы все работали. Я и Андрей, Таня там тоже был блоком. И, соответственно, ты на тот момент был техническим директором Bookmate, насколько я помню. но мы решили тебе написать.

То есть с моей стороны история была примерно такая. Я был в Bookmate техдиром года два, мне кажется, или три, и пришел тот момент, когда мне поставили задачу, в которую я не верил. Я на самом деле очень сильно выгорел, я так сейчас уже понимаю, и я не понимал, как это делать. И Леша Гусев, мой ведущий backend-программист, тоже не верил в эту задачу, делать ее не хотел, и мы вдвоем саботировали процесс. И в какой-то момент меня попросили... А, точно!

Тебя как раз попросили, а мы, в общем-то, подхватили в нужный момент.

Я был в некотором таком шоке. Это я сейчас знаю всех в разработке, а тогда я был ими мне никто, и я особо людей не знал, и, короче, я был в диком стрессе, и я решил просто закрыть гештальт. познакомиться с человеком, который основал BookMate. Очень важный в моей жизни проект. Пошел знакомиться, просто без цели найти работу. Решил теперь реально просто познакомиться. Я помню, офис BookMate тогда был на Тверской в Центральном Телеграфе. Встречу назначили на Кропоткинской, в Мансуровской, 12. Я помню, была поздняя осень, я прибежал от самого центрального телеграфа до храма Христа Спасителя, до Мансуровского переулка, запыхавшись, забегаю в этот ресторан, сдаю куртку, захожу к вам. Вы за столом сидите точно. Есть ты, Егор. И Андрей Зайцев Зотов, Дани, мне кажется, не было. Я сажусь, и мы начинаем разговор. Такие, привет, что происходит в жизни? Я говорю, вот, типа, увольняюсь, а вот у нас работа есть. Старая команда Лентэру, типа, делает медиа. И я думаю, нихрена себе, что можно, что ли, реально стать техдиром вот этого? Я очень этого хочу. А дальше я задолбал своего друга Максима Балабина, типа, Макс, скажи, замолви за меня словечко, пожалуйста, я очень хочу. И мне потом Даня говорил, что он вас просто заебал, как бы. Правда ли это?

Я не помню в чем, почему мы сомневались, но, в общем-то, Макс-то участвовал в этом процессе.

Он настойчивый, я так понимаю. После этого я сказал тебе, я хочу отдохнуть. Впервые в своей жизни я сказал, я хочу в отпуск. Мне дали как раз в Bookmate денег за два месяца. Там был очень смешной момент, как раз тогда рубль упал. Я перед этим за несколько дней поменял все свои рубли, которые мне дали за два месяца, я их поменял на доллары и уехал в Индию. Помню смешное ощущение, когда я смотрю, у меня количество денег в рублях выросло в два раза, что вообще происходит. Отдохнул в Индии и вернулся как раз на Кропоткинскую делать медузу. Я по привычке задаю больше вопросов, как интервьюер, но на самом деле Медуза и для меня тоже это супер важный период в моей жизни. Дело в том, что Егор... подписывался на то, что он запустит Медузу технически. То есть он написал программу (план?), он набрал команду, нашел технического директора, то есть меня, и отправил нас в свободное плавание с редакцией. А сам отчалил, получил свой гонорар. После этого три года я был техническим директором, а Боря — ведущим программистом. Программистом, который делает весь бэкэнд. Для меня эти три года были самыми сложными и самыми интересными, и, наверное, самыми важными в моей карьере, потому что благодаря «Медузе» люди узнали, кто я такой, что есть такой технический директор, его зовут Самат Галимов, и он умеет делать классные штуки. До Медузы, мне кажется, мало кто вообще слышал такое имя. Во-вторых, я научился писать тексты. Понятно, что меня этому никто специально не учил, но я писал какие-то там статьи про то, как устроены технологии, потому что странно не писать, когда все вокруг тебя только и делают, что пишут. И я тоже начал писать, и, как я считаю, одни из лучших редакторов России сидели за моим монитором и редактировали при мне мои тексты, и говорили, что вот здесь не стоит писать, я вот здесь это удалил, потому что Благодаря этому я набрался смелости и завел свой телеграм-канал. Другая важная штука в моей жизни. Без телеграм-канала не было бы этого подкаста. Короче, если бы не Медуза, наверное, всего этого бы не было. Этот эпизод очень необычный еще и потому, что Егор уже бывал в нашем подкасте. Самый первый эпизод нашего подкаста называется «Шаги за деньги». Сооснователь Sweatcoin Егор Хмелев о том, как работает сервис с миллионами пользователей, которые просто ходят. Это офигенный эпизод, в котором Егор рассказывает, как работает довольно безумный проект. В нем вы получаете специальную виртуальную валюту за то, что просто ходите. Как их пытаются обмануть, как привязывают телефон к бедрам ишака, потому что это единственный способ обмануть систему, что это на самом деле шаги живых пользователей. Так что идите, слушайте. Ссылку на этот эпизод я оставлю в описании к текущему эпизоду. А еще этот эпизод очень классный тем, что он самый первый. И вы можете сравнить, насколько он отличается от того, что мы записываем сейчас. В 2018 году я ушел из «Медузы», И техдир с того момента — ты, Боря.

Да.

Три года вы прогали, запускали, там было много жизни. Но неделю назад вас объявили иностранным агентом.

СМИ, выполняющим функции.

Хорошо. Как ты об этом узнал?

Я узнал об этом в пятницу, в Slack сначала. Сейчас, в последнее время, стараюсь менеджерить своё вовлечение в повестку. И вот это всё такой кнопкой, называется она Don't Disturb.

не беспокоить, уведомления перестают приходить.

Да, я и начал пользоваться в рабочее время тоже, потому что я как-то обучил всех людей, что если прямо надо-надо, то позвоните. Вот, и я пропустил, собственно, момент, что что-то произошло, а потом когда такое смотрю и думаю, вау. Ну и дела. Интересно, что все это значит? Непонятно. Несмотря на то, что Медуза очень много писала материалов о том, что это такое, как это работает, почему это плохо. Почему это хорошо, мы, кстати, не писали. Потом был собран митинг экстренный всей компании. Но надо сказать, что все сейчас работают в Риге удаленно у нас, в Москве тоже. ковид, все дела, все подключились в мит (meet) и, собственно, такие, что происходит, что происходит, непонятно ничего. Типа, о, наконец-то российская власть признала Медузу. То есть не было никакой драмы, по крайней мере, в пятницу. Ну я такой, ну ладно, ну признали, признали, пойду чилить. Через какое-то время, уже там в районе семи вечера, мне пишут, И такая, слушай, Барян, нам, кажется, надо ставить плашку. Я такой, что за плашка? Иду в Slack, и там, собственно, обсуждение, что вот по закону об иностранных агентах иностранный агент должен сопровождать все свои сообщения или материалы плашкой. Я такой, начинаю это читать, думаю, ну, пипец, ну, сейчас, как бы, ну, жесть.

А почему?

Ну, в общем, по этому закону ты должен ставить предупреждение, есть заголовок, предупреждение должно идти после заголовка и должно быть написано шрифтом, который будет в два раза больше, чем шрифт сообщения. Если нету заголовка, то это сообщение должно идти до сообщения. А еще ты должен сопровождать этими штуками свои аудио-визуальные материалы, чтобы это не значило вот в общем, обязан вот это делать, иначе штраф. И я смотрю на эту плашку, пытаюсь себе представить, как это будет выглядеть с точки зрения дизайна. Я, несмотря на то, что не дизайнер, я, в принципе, понимаю, как устроены буквы, там, шрифт. И я такой думаю, ну, это жесть, это сейчас будет выглядеть как ужас. Я иду которые признаны СМИ, выполняющие функции иностранных агентов в России, на «Голос Америки». Я смотрю, там нет плашки. Я думаю, а что это нет плашки? В смысле, что происходит? Пишу в чатик, который был создан по поводу этого, и говорю, а что происходит? Почему у них нет плашки? Почему мы должны делать плашку? Может, мы что-то не так поняли? Они говорят, что у них такая стратегия, что они просто будут судиться. Они собирают штрафы и судятся. В смысле. Действительно, у некоторых изданий стратегия такая, что они положили на этот закон, и им приходят штрафы, и они пытаются их как-то оспаривать. Штрафы там такие, что если там озвучили какую-то сумму, типа, по-моему, 70 миллионов рублей, кто-то там набрал на штрафах. Я не помню, кто конкретно, но если прилетит такой штраф в «Медузу», в принципе, можно чемоданы паковать очень быстро, потому что денег в медиа не так много, они почему-то просто так не появляются. Для нас стало очевидно, что мы обязаны поставить эту плашку. Но дальше пошли трактовки законов, и я, естественно, думаю, ну какой мой любимый шрифт? Мой любимый шрифт – «Comic Sans». Предлагаю ставить «Comic Sans».

Слушай, надо пояснить, для мамы Comic Sans— это шрифт, который такой игривый типа, ну или смешной, детский немножечко.

Это лучший шрифт.

Это шрифт, которым никогда никто из серьезных медиа или там вообще нигде не пользуется. То есть это такой шрифт, которым делают презентации люди, которые впервые сели за компьютер. И это было смешно довольно, да.

Да, но это был какой-то панковский ход, потому что... Ну а что ты еще можешь сделать? Сейчас уже мы это убрали, потому что это ну уж прям совсем для читателя сложно, но да, какое-то время в виде стейтмента поугарали с комиксантом Медузи.

Боря, а так эту плашку руками ставили журналисты? Вы написали инструкцию типа ставьте руками?

Нет, нет, мы просто поняли в какие места это надо бахать, ну это реально буквально пара строчек в сайте.

А с соцсетями что? Там как появляется текст?

В соцсети у нас есть система, через которую происходит публикация материалов Медузы во все соцсети, которые у нас есть. И внутри этой системы редактор затягивает нужные ему материалы внутрь колоночек. Каждая колоночка социальной сети подписывает там подводку и, соответственно, научивает. редакторы просто себе капслоком эту замечательную фразу скопировали в текстовый редактор и подставляют ее в зависимости от того, какая структура этого текста. Потому что я напомню, если материал или сообщение начинается с заголовка, у этого сообщения есть специальное слово. придумано в «Медузе»— это слово «ебала». Человек копирует эту ебалу и вставляет в правильное место и, собственно, публикует сообщение в Твиттер, в Телеграм с этой ебалой. У нас не было времени сделать более красивое решение, чтобы редактору не надо было копировать это сообщение, но там все понятно, как это сделать, и мы это сделаем. Просто сейчас времени не было, потому что заняты были другим.

В выходные ты вообще отдохнул или что-то делал?

В выходные я не помню, что я делал, но, скорее всего, я волновался за будущее себя и за будущее Meduza. На самом деле, за свое будущее я не особенно волнуюсь, потому что о чем мне волноваться? Я в привилегированной позиции нахожусь, потому что я программист, я найду, где код писать. А вот журналистам в России намного сложнее, чем программистам, потому что не так-то много мест, где можно честно делать свою работу. И «Медуза» оказалась такой ситуацией, в которой, может быть, мы перестанем существовать. И, собственно, понедельник вся компания должна подключиться в Google Meet в 9 часов утра.

Это очень необычно. Мне кажется, большинство людей в это время спят еще.

Это очень необычно, но все подключается, там очень много людей. И приходят к нам основатели компании и говорят, ребята, все очень плохо. Как бы «Медуза» зарабатывала деньги за счет того, что размещала у себя рекламу. Эта реклама была двух типов. Первый тип— это баннеры. Это всем понятно. Второй тип рекламы— это нативная реклама. Нативная реклама— это материалы, которые специальное креативное агентство, оно называется «Продано», пишет, согласует их с рекламодателем и публикует на «Медузе». это тесты, это разные другие наши форматы. Это вообще-то была очень хорошая модель бизнеса, потому что у нас все было хорошо, а потом все стало очень плохо, потому что, как это говорится, бизнес не любит риск, бизнес любит тишину. И мало какое большая компания захочет публиковаться, размещать свои материалы в СМИ, которая, собственно, признана иностранным агентом. Потому что стрёмно. Это первое. А второе – это финансовые отношения. Потому что закон об иностранных агентах среди нас, кажется, тут нет юристов. Мы можем чуть про это поговорить. Там буквально, типа, любые финансовые отношения, которые происходят между тобой и иностранным агентом, это как бы потенциально проблема.

Иностранным агентам.

Да, ну смотри, например, ты сидишь в России, к примеру, и ты такой, я хочу написать для «Медузы» материал о том, как правильно нанимать технических директоров. Написал классный материал. Приходишь на «Медузу» и говоришь, слушайте, вот материал, вот такие, замечательный материал, вот эти деньги и публикуем у себя. Что произошло? Произошло то, что ты получил деньги от иностранного агента. И для физического лица это проблема, потому что потом кто-то может прийти и сказать «Самат, дорогой мой, добро пожаловать в список иностранных агентов физических лиц».

Это заразная что ли тема? Я что-то понять не могу.

Да, это заразная тема. Для физических лиц это тупо означает, что в принципе мы все понимаем, что право применения в России это штука такая, как квантовая физика. То оно есть, то его нет, и одновременно все и работает, и не работает, и что-то происходит, и ничего не происходит.

А для юрлиц?

Для Юриков там другая ситуация. В принципе, тоже проблемно, но я всех деталей не помню. Ну, короче, я запомнил, что это хана. Мы, по сути дела, объявлены изгоями с точки зрения финансовых взаимодействий. И это интересная позиция, потому что нас не заблокировали, нам не запретили деятельность на территории Российской Федерации. Наши журналисты могут работать на территории Российской Федерации, но все остальное нет.

Типа деньги ты зарабатывать больше не можешь.

Да, деньги ты зарабатывать больше не можешь, и оговорка про рекламодателей нам некоторые люди пишут, вот вы пишете, что у вас нет рекламодателя, я вижу рекламу на «Медузе», надо понимать, и мне надо про это сказать, что рекламный бизнес устроен так, что кампании рекламные, они длятся какое-то время, и мы откручиваем сейчас то, что мы обязаны

по договорам, За это вам уже давно заплатили деньги.

Да, естественно, мы не можем просто взять и снять эти материалы, потому что это неправильно. Но мы видим, что весь крупный бизнес, особенно хоть как-то связанный с государством, просто ушел. Ну, всякие компании, которые начинаются на три буквы РОС. Да, они такие, вот, до свидания. Малый бизнес Некоторые занимают интересные позиции, которые нам близки в стиле, да, пофигу, мы все равно будем с вами поработать. И я не знаю юридически, что там как, а какие-то компании, они встали некоторым образом на нашу сторону, они говорят, мы все понимаем, мы размещаться не будем, но деньги у вас останутся.

А, то есть они вам уже заплатили, и они деньги за это забирать не будут? Ну, их, типа, упоминать на Медузе, чтобы этого не было? Офигеть.

Не, ну а ты представь, тебе возвращать деньги от иностранного агента.

Егор, блин! Это же еще дополнительно, да?

Тоже да. Ну, как бы мы изгои для сотрудничества с российским бизнесом. И мы честно начали писать всем людям, которые работают с нами на гонорарной основе. Ой-ой-ой-ой, мы не хотим вас подставлять, потому что один из Ну, мы писали про этот материал, я забыл имя человека, но есть человек, которого признали иностранным агентом физическим лицом, потому что он получил деньги, написав статью для открытой России, что ли, или что-то. Я не помню точно деталей, но это можно легко найти. Но, в общем, физических людей могут признать этим и, ну, дальше, как бы, я не знаю, либо схематозы какие-то, типа там криптой платить анонимной, либо что-то делать, но, в общем, это не тот путь, куда мы Мы хотим идти. Министерство юстиции Российской Федерации уничтожило медийный бизнес «Медузы» за две строчки на сайте своем. Вот так вот это работает. Если вдруг кому хотелось подделать медиа в России, общественно-политическое, имейте в виду, что так закончится для вас. Собственно, мы собрались в понедельник в 9 часов утра всей компании, и началась коллективная психотерапия. У кого-то дрожал голос, кто-то кричал просто призывы, давайте просто не будем ничему подчиняться. Стало понятно, что ничего нету, все, хана, бизнесу, до свидания. И люди такие, блин, эту работу придется снова искать. это, ну, нет основания пребывания в стране, и, значит, надо собрать чемодан и уезжать в Россию. Ну, это тяжело очень было. А я... Я думаю, ну блин, сейчас походу донаты надо будет делать, потому что что еще остается тут в данной ситуации делать.

Варик начал присматривать, я так смотрю.

Да, это между понедельником и вторником происходит. Наступает вторник, приходит опять митинг на всю компанию, мы решаем побарахтаться еще. говорят нам Галя и Ваня, мы будем барахтаться, у нас будут сокращения, мы будем резать зарплаты, но мы будем барахтаться, и кто с нами, давайте с нами. Кто не с нами, мы все понимаем, не каждый человек готов работать в СМИ, выполняющем функции иностранного агента России, и это абсолютно нормально, и мы поймем, мы поможем, как можем. А я такой сижу и думаю, ну отлично, сейчас будем бороться. у нас нет ничего для этого. Но это немного не так. На самом деле у нас что-то было. У нас был проект, который не пошел в продакшн, потому что случился ковид. Проект был примерно такой. Ну, собственно, бизнес, да, оунеры решили, слушайте, у нас что-то рискованная ситуация, надо бизнес диверсифицировать. И начали думать и гадать, что же мы можем сделать. И придумали историю, которая очень похожа на Patreon. Что читатель сможет membership и получать разные перки за это.

То есть это еще до того, как вас сделали иностранным агентом, вы хотели начать брать деньги и за это давать какие-то бонусы своим читателям? Еще до ковида вы еще придумали эту историю.

Да. Вот, значит, у нас там будет мерчендайз, у нас там будут всякие разные ивенты, встречи, открытые записи подкастов, и вот это всё-всё-всё. Это было практически сделано. Но это не пошло в продакшен, потому что начался кризис. Людям, очевидно, не до мембершипа, потому что пандемия глобальная, и вообще всё плохо, люди умирают пачками, и ужас какой-то наступил. Мы зафризили эту всю историю.

Поставили её на паузу.

Сейчас точно не время. На самом деле, самое интересное, что это не первая попытка Медузи думать про деньги именно от читателей. Мы с тобой еще делали проект.

Я помню, мы же вместе это пробовали. Все запробовали, но не запустились.

Очень давно тоже была идея. Идея звучала примерно так. А давайте мы будем собирать деньги на конкретные тексты. Давайте мы сделаем на Медузе вариант для читателей проспонсировать конкретную поездку конкретного специального корреспондента куда-то там, чтобы оплатить эти расходы. Такова была идея тех донатов, которые были самыми первыми в голове еще в

Ну

это очень давно было, да. И мы тогда это не запустили, потому что руководство посмотрело на это и такое, серьезно, что это за хрень такая?

Это было довольно обидно, потому что мы уже все запрогали. Это единственный раз, на самом деле, в Медузе, когда мы все запрогали, были готовы нажать на кнопку и отменили.

Это вы придумали или кто это придумал?

Мы запрогали, чувак. Мы как бы все сделали.

Не, в смысле, а кто это придумал?

А, ну придумал руководство, конечно. А потом посмотрел и сказал, что-то хрень бы какую-то сделали. Ну классика, Егор, классика.

Да, значит, это были первые донаты. А, и Braintree.

Международная платежная система, процессор платежей, платёжный гейтвей (gateway).

процесс от платежей. И потом долго мы не думали про донаты, и все было хорошо, а потом Иван Голунова, это специальный корреспондент Медузы, ему подкинули наркотиков в Москве, блюстители закона, и было очень непонятно, что делать с этой всей ситуацией. Мы понимали, что это вообще-то может обернуться в охренительный процесс, долгий, мучительный и так далее. Мне сказали, типа, Борян, мы можем начать собирать деньги для Вани, чтобы все вот это, люди могли помочь. Потому что у меня не так много денег. И я тогда такой, а, у нас же был брейн-три, пойду посмотрю, что там. Зашел в брейн-три, такой, ну, вроде все работает. И мы с программистом одним сделали какую-то очень простую форму прислания денег на брейн-три за супер быстро. И я пишу Ивану Колпакову и говорю, что я деплою, короче, мы сейчас будем собирать деньги? И потом пуш Медузы Ивана Голунова отпустили из зала суда или откуда-то его там отпустили. Я такой смотрю на эту форму и такой думаю, Опять. Окей. Я, с одной стороны, очень рад за Ваню, с другой стороны, я в аду провел последние пару дней, потому что делал эту форму. Потом, собственно, был проект с мембершипом Медузы, который не состоялся.

То есть, это третий раз уже?

Да. Когда мы начали делать его, я уже такой думаю, ну, Braintree классный, но надо посмотреть, что еще есть на рынке вообще. Я выбрал Stripe, потому что почему-то выбрал Stripe. Я не знаю вообще, как Ну, он посимпатичнее, да.

Ну, вариантов-то немного, Braintree и Stripe.

И знаете, Барин, ты, наверное, просто хотел попробовать.

Да, и я такой, типа, думаю, ну, Stripe подходит, окей. И весь этот проект про мембрешип, он был написан не как микросервис, А он был... там были части, которые не были интегрированы в сайт, но там многое было как бы провязано с сайтом, потому что это должно было быть удобно. То есть это было не просто JavaScript перекрутить от Stripe и поехали.

Это было вот именно что... полноценное программирование.

Да, по красоте. Ну да, я напомню, что это было сделано какое-то время назад. Мы возвращаемся во вторник и такие, мы поборемся. И говорят, у нас вот был проект мембрешип и сейчас мы как бы хоп-хоп и в продакшн. И я такой думаю, ой. Во-первых, он был придуман не для сбора донатов, а для другого. Во-вторых, Когда он был написан, мы были на JavaScript, сейчас мы на TypeScript. Если ты что-то не выкатил в продакшен, если это не стало частью системы, то ты так просто не можешь это катнуть. Типа, а, ну сейчас я добавлю, это все будет работать. Так не работает.

Прошлогодний код.

Там пылью покрылся.

Да, это просто не работает.

Короче, если ты не программист, то может показаться, что вот ты написал программу, это же текст, это же программа, она же со временем как бы не меняется, в ней ничего не происходит. Это не физическая штука, которая гниет. Но программы гниют ровно так же, как гниет машина, которая просто стоит в гараже. Они тоже со временем становятся хуже. И вот с программой, которую написал Боря, произошло именно это. За год технологии убежали вперед, и то, что раньше просто запускалось, теперь перестало запускаться. Просто потому что мир не стоит на месте.

Я лезу туда, понимаю, что это хана, понимаю, что ничего не работает. Это вторник, утро. Я пишу одному из фронтендеров, говорю, ты тут? Он такой, я тут, но я ничего не могу делать. Я такой, а почему? Он такой, а потому что я вчера нахуярился. Потому что как бы стресс. У него интоксикация, он болен. Я такой, ну отлично, вообще супер. Звоню другому, вот у того телефон не берет. Это вообще отдельная история. Короче, я оказался в ситуации, когда у меня нет фронт-енд программистов.

Погоди, а тебе прямо сейчас, что ли, надо запускать?

Мне надо запускать в четверг, потому что майские праздники скоро.

А, и надо до майских праздников успеть запустить донаты на Медузе.

Да.

У тебя есть типа вторник, среда. Два дня у тебя есть на то, чтобы запрогать. Уже полтора как-то осталось.

Это же куча времени.

Да, у меня также есть понимание, что если я это не сделаю, то все мои какие-то друзья, коллеги, вот это все, оно будет недовольны своей жизнью, потому что все потеряют работу нахрен. Но стоит ли говорить о том, что дизайна тоже для этого нет.

Не, ну логично, Боря. С дизайном все умеют, ты без дизайна сделай.

И тут еще такой интересный челлендж, что когда тебе надо сделать что-то быстро, ты перестаешь понимать. Тебе лучше сейчас уже выбрасывать это старое дерьмо и начать заново писать, либо еще помучиться.

Может, уже немножко осталось, да?

Может, все-таки получится завести.

Я уже столько вложил, надо бы как бы еще немножко дожать.

Ну и надо ли говорить о том, что самое ответственное, что может программировать программист после запуска ракеты или там всякой навигации самолета, это работа с деньгами. То есть это не те вещи, которые надо делать быстро. Там надо быть спокойным, на чиле, много закладывать времени на тестирование, на вот это все. И как бы есть я, вторник, И четверг. Я тоже психологически не в самом хорошем состоянии, потому что я тоже волнуюсь. Ноли разработчиков, и вопрос на меня сыпется, ну что, когда вообще? Но параллельно с этим думаю, так, ладно, надо пробовать, короче, что возьмем, думаю я. И такой, ну, надо взять свелты, или свелт, или как пролей, я не знаю.

О, подожди, Боря, это вообще другой язык программирования, очень такой экспериментальный, я бы даже сказал, эзотерический, на котором... Ну, как бы

это же любой дурак может на реакте там что-то сделать.

Сейчас, подожди, ты хочешь сказать, что форма приема бабла на медузе сделана на свелте, что ли?

Да, она сделана на свелте кит. Маме

надо пояснить, это как бы технология, которая не используется в продакшене. То есть, в смысле, это вещь, которая в принципе работает, прикольно, люди экспериментируют с ней что-то, но чтобы бабки на ней переводить, это реально... Это Боря.

Уже используется в продакшене.

Не, ну бабки-то это все равно страйп, а это UI.

Все равно страшно.

Ну страшно, конечно. Жить вообще страшно. Но что поделать, приходится.

Это первый раз, когда ты с ним столкнулся?

Со свелтом? Нет, я просто в свое свободное время что-то делаю, свой pet project.

свелта— это технология, на которой ты пишешь сайт. Ты кликаешь, и там тексты появляются, и кнопки, иконки— вот это все свелта. Ну и тебе надо было сделать фундамент программы, типа с нуля запустить новую программу, и ты для этого выбрал такой эзотерически новый, но фреймворк, ну то есть технологию свелта.

Да.

Stripe— тоже начинается на букву S, но это совсем другая штука— это многомиллиардная корпорация, которая помогает принимать карточные платежи компаниям по всему миру. И это такой супер монстр, в котором есть миллиард функций, но в том числе есть возможность буквально одной строчкой добавить прием платежей. Тут надо звездочку, если у тебя есть компания в правильной юрисдикции, то ты сможешь принимать платежи прямо реально одной строчкой.

Да, но ты не можешь принимать платежи

с карты мир. Ну, извините.

Если кто-то слушает нас, знайте, так не получится. Но, тем не менее, тебе надо понимать, как это все работает, тебе надо прочитать документацию, тебе надо, ну, в общем, случайно не сейчас жить с человеком в неправильной валюте, что-то там, да, это вроде важно. Ну, потому что, кажется, 1 рубль – это не 1 евро. И, собственно, всю среду я программирую, что-то в 8 часов утра, Параллельно с этим я мучаю людей, чтобы кто-то подрисовал дизайн, кто-то написал тексты, кто-то придумал тексты, кто-то написал инструкцию, кто-то объяснил читателям, как это будет происходить. Готовится вообще-то медиа-компания. Если вы сейчас нам не поможете…

Помогать будет некому.

Помогать будет некому. не получится читать «Медузу», потому что когда вы будете заходить на Meduza.io, там не будет бэкэнда, все сломается, потому что денег не будет. медиакампанию.

А, то есть ты еще не допрогал, а там люди уже готовят медиакомпанию?

Конечно, да. И все это должно быть связано. Это должен быть какой-то все-таки дизайн. Ну, потому что, опять-таки, да, человек, допустим, хочет помочь Медузе, но он приходит на страницу, которая выглядит подозрительно. Да, она работает. И да, мы говорим, это нормально все. Но есть ненулевая вероятность такая, что человек подумает, а это точно Медуза? А почему я оказался на каком-то сайте типа stripe.com.checkout Все это должно быть сделано как бы в фирменном стиле Медузы. И вот это все. И, собственно, я прихожу в четверг в редакцию. Рано утром. Статус проекта такой. Я успешно могу чарджить деньги. Я успешно могу создавать подписку. Там дрыгаются кнопки. Вот это все происходит. Но у меня нету ни малейшего кода, написанного под обработку Идеально. Люди

забивают свои просроченные карточки. Или забивают карточки, в которых нет денег.

А, то есть они говорят, какой-то странный у вас магазин, вы что-то странное продаете, не буду я давать ему возможность тут купить.

Да, ну короче, там очень много на самом деле разных статусов, которые тебе надо по-хорошему, естественно, обрабатывать и показывать человеку осмысленную ошибку. Ну потому что иначе они взорвут просто саппорт.

То есть тебе нужно в одном случае показать сообщение «деньги кончились», в другом случае надо сказать «ваш банк почему-то не разрешает вам покупать у нас на сайте, идите позвоните в свой банк». Ну то есть обычно ты пишешь одну строчку кода, которая если все пошло хорошо, а потом 10 строчек кода на случай, если что-то пошло не так. Обычно ты

пишешь, вот как ты сказал, срочку кода, когда все пошло хорошо, и не пишешь ничего, когда пошла ошибка, потому что до этого доходят руки только потом, уже после запуска, когда ошибки пошли.

Да.

Дальше 11 часов. К 11 часам я сделал вот эту всю историю, ну и не только это. И опять совещание компании, я говорю, вот ссылка, идите на support.medusa.io, вставляйте туда свои реальные карточки и тестируйте, потому что другого шанса не будет. Начинаю тестировать, тоже все ок идет. У меня градус уверенности такой поднимается, и я становлюсь более уверенным, потому что все будет нормально более-менее. 2 часа примерно дня, и надо стартовать. Ну, я написал план, ну, и попросил, чтобы мы начинали компанию не сразу из всех пушек, а взяли одну из платформ наших, типа Фейсбука, и туда пошли делать пост, что мы вот начинаем.

Чтобы нагрузка пошла плавненько.

Да. И, собственно, я даю команду, все, поехали. Фейсбук. Я сижу, обновляю страницу Фейсбука, чтобы увидеть сообщение, чтобы проверить, правильный ли заголовок в шере, правильный ли шер картинок. Вот это все проверить, сделать переход и удостовериться. Замечательно. У Медузы вышло новое сообщение в Фейсбуке, которое не содержит текст. Данное сообщение или материал создано или распространено. Девушка, которая посетила старт кампании, она в зоопаре просто забыла продублировать это туда. Я пишу ей, говорю, а она такая, а, блин. Ну, потому что это не очень прикольно быть штрафованным на посте, который про донаты. Все это начинает работать. Я начинаю смотреть на цифры, количество людей онлайн. Все ок, работает. Деньги поступают. Проблем вроде нет. Но даю команду бахать из всех пушек. Типа Твиттер, Телеграм и вот это все. И собственно все начинает работать. И работает на свелте. Всем рекомендую попробовать. Я не могу и не буду, это неправильно было бы говорить какие-то абсолютные цифры, но мы смогли собрать на два месяца существования Медузы Нам очень повезло, конечно, что мы успели сделать это до майских, потому что я думаю, что если бы мы сделали это после майских, ну, это было бы уже неактуально, наверное. Сложно вообще говорить про эти вещи. Мы провели довольно-таки успешную кампанию по спасению медузы. Как бы мы порезали себе зарплаты. Мы уезжаем из офиса, перестаем арендовать его, но уже некоторые люди от нас уйдут, потому что не каждый человек готов рисковать, не каждый человек готов работать за меньше денег. И понятно, что основатели режут зарплаты не всем одинаково. Те люди, у которых четыре ребенка. Понятное дело, что к каждому есть какой-то индивидуальный подход. Но да, это на сложное время. Вот так.

Круто. Боря, спасибо огромное. Это прям такая история, как будто ты так немножечко заглянул за штору, и это, конечно, дико интересно. Слушай, вот я хочу быть человеком, который донатит. Точнее, я, конечно, доначу, но я много вопросов слышал от многих своих знакомых. Типа, вот я сделаю донат, а потом за мной придут. Я как бы очень хорошо понимаю часть про безопасность платежных данных ее обеспечивает Stripe. С этой стороны у меня вопросов нет. А вопросы есть не у меня даже, скорее, а вот у многих, кого я читал, про то, что в России ты, если поддерживаешь кого-то, кто не нравится властям, то потом тебя перепишут и за тобой придут. Вот с этой точки зрения, насколько безопасно поддерживать Медузу, как ты думаешь? Давай технически вообще. Власти могут узнать о том, что я поддержал Медузу?

Юридически нет никаких санкций, нет никаких законов, которые бы говорили, что гражданин Российской Федерации что-то ему будет за то, что он куда-то перечислит деньги, если эта организация не является экстремистской.

Вы пока такой не являетесь.

Да, тут ключевое слово «пока». В общем, до тех пор, пока это не экстремизм, ты вообще вправе это делать. Что известно о российской власти? Строго говоря, о российской власти при желании известно все про вас, потому что И для того, чтобы обеспечивать вашу безопасность, вам необходимо соглашаться с условиями обеспечения этой безопасности, а конкретно можно вообще-то посмотреть, куда вы там ходите, какие сайты посещаете. В общем, при желании можно узнать, чем вы дышите. в интернете, и это наша реальность. Это надо понимать сразу. И не надо строить иллюзии, что это не так. Это так. Захотят – узнают. Другой вопрос, захотят ли, и даже если захотят, что они будут делать с этой информацией – это вопрос, на который ответить никто не может в этом мире. Есть у меня довольно интересная история про это, вообще про security. Я, ну так уж получилось, что знаком с человеком, а этот человек, ему плюс-минус 60 лет, и он живет в Германии. Он рассказывал историю о том, как В какой-то период времени в истории Германии в школах детям, там что-то типа третий класс, маленьким детям дали задание нарисовать свои дома максимально подробно. Но надо сказать, что дома в Германии это, как правило, кастомные дома. Всегда своя какая-то архитектура, это не многоэтажка. Детишки нарисовали. Домики принесли в школы, а потом, через какое-то время, пришла гестапо в эти школы, забрало эти картинки. И по этим картинкам мы искали, где потенциально могут скрываться евреи, потому что в немецких домах есть интересные подвальчики с закрытыми. в общем, стенками и так далее. И по детским рисуночкам мы искали людей, чтобы их уничтожать. Поэтому да, мы не знаем и мы не можем предполагать, как информация, которую мы где-то оставили, будет использована. И это про то, насколько ты боишься существовать в этом мире. Потому что если ты параноик, то ты не будешь оставлять ничего за собой.

Мне очень нравится твоя аналогия. В смысле, она мне очень не нравится, но, мне кажется, короче. Чисто технически, какие есть способы у государства понять, что я плачу Медузи, если я оставляю данные банковской карты? Я уверен, что 90% людей жертвуют деньги именно так. Насколько я понимаю, схема следующая. То, что я зашел на сайт support.medusa.io, в принципе, еще ни о чем не говорит. Таких людей очень много. То, что я конкретно заплатил просто по логам интернета, на самом деле посмотреть довольно трудно. Это вряд ли произойдет. Это маловероятное событие. Технически, в принципе, возможно, но настолько сложно, что я бы на месте власти так делать не стал. Зато информация о том, что ты заплатил Медузе, есть у наших банков, у того, кто выпустил твою банковскую карту. И вот именно про это многие зрители говорили, что типа, ха-ха-ха, Медуза не защищает свои данные, мол, вот, смотрите, мне банк прислал смс, что я заплатил Медузе.

Да.

И тут... Все, что я могу сказать, это я не слышал о том, чтобы даже российское государство делало настолько мощное нарушение банковской тайны. То есть взять и собрать всех людей, которые когда-то платили Медузе, это довольно странное событие. То есть технически это возможно, у властей есть такая возможность, но это настолько безумие. Я даже... Я ко всему готов России, но такого пока еще не было.

Не-не, погоди, а почему безумие, если ты, как гражданин Российской Федерации, у тебя там российский банк и деньги в российском банке, то обо всех этих движениях знает налоговое. А налоговое— это равно государству. Ну то есть, в плане, как бы, эта информация есть. Вопрос, ты говоришь, что, типа, это какое-то нарушение. Это не нарушение, она просто есть.

у них.

А, ты хочешь сказать, что у налоговой есть прямо лог всех транзакций всех банков?

Ну, банки сообщают налогово о движениях по твоим счетам, насколько я знаю.

Насколько я знаю, банки сообщают в налоговую вполне определенные штуки. Типа, если транзакция больше определенной суммы, то она попадает в так называемый финмониторинг.

Не, это финмониторинг. Ты не путай налоговый и финмониторинг. Финмониторинг – это если ты какую-то гигантскую сумму заплатил, вернее, получил, например, и с этого дела решила не заплатить налогов. Но в целом, мне кажется, любая транзакция, которая происходит на счетах Российской Федерации, я думаю, что она, в принципе, есть у государства.

Но вот тут прямо очень важно подчеркнуть, ребята, вот мы сейчас обсуждаем уже не вопрос технической безопасности, насколько Медуза компетентна или там еще что-то, типа, насколько Боря хорошо запрогал, его ребята хорошо запрогали, а обсуждаем то, что будет государство делать с данными там о том, как мы тратим деньги со своих банковских счетов. Это к Медузе имеет очень такое отдаленное отношение.

При желании, конечно, можно отследить все, что угодно. Отследить, что какой-то человек помог «Медузе Финансово». Это все возможно. За это нет юридических наказаний. Их не предусмотрено в современном законодательстве Российской Федерации пока что. Но они могут что-то там сделать про это. Если, условно говоря, завтра выходит поправка о том, что любой человек, который донатит деньги иностранному агенту, является иностранным агентом, то мы как бы прикрываем лавочку. и думаем, что делать дальше, потому что про хранение данных мы ничего у себя не храним, все хранится у Страйпа, потому что я не готов настолько сильно сидеть, если что, чтобы от меня утекли эти данные куда-то. Наверное, это будет конец моей карьеры, что может быть даже не очень. плохо. я поеду крутить коровам хвосты и вообще буду вспоминать об этом всем как о страшном сне. надеюсь, это не произойдет. я сделал все, что я мог, чтобы этого не произошло.

мне кажется, что это идеальный конец. блин, ребят, у меня такое чувство, что мы с вами опять собрались и обедаем около мансуровского в перерыве между тем, как мы делаем медузу. Финальный вопрос, который я задаю всем, очень хочу его задать. Несмотря на весь этот пиздец, вы наверняка что-то читаете, слушаете и можете порекомендовать слушателям.

Есть такая книжка про команды, интересная, которую я всем крайне советую. Называется «Five dysfunctions of a team». Она очень показательна по поводу того, какие проблемы вообще существуют в командах между людьми и что с этим непосредственно можно делать. прям экшн-план, как эти проблемы решать, вычленять и, в общем-то, делать команду, чтобы она была сплоченной. Советую.

Офигенная рекомендация, особенно учитывая, что ты практик. У тебя прямо сейчас команда. Сколько у тебя уже программистов?

Двадцать, тридцать. Сейчас активно растет, я так скажу.

Спасибо. Борь?

Я прямо могу порекомендовать, послушать или почитать книгу Ильяхова «Ясно, понятно». Это прям очень хорошая книга, она именно про то, что нужно знать перед тем, как ты решил вступить с кем-то в какую-то коммуникацию текстом. Это про контекст, это про твое полезное действие, это про понимание, в какой ситуации тебя бы Ты можешь написать очень правильный текст, но очень непонятный. Или очень понятный текст, но очень неправильный. Все эти аспекты коммуникации там разложены на огромное количество примеров. Мне супер зашло. И надо мной, естественно, посмеялись в редакции те люди, которым я сказал. Потому что они как бы не про инфостиль, они не про вот это. А тем, кто хочет писать всякие технические описания, описывать процесс, вот эту всю штуку историю делать. Прям рекомендую почитать.

Блин, ребят, спасибо, что нашли. Я плохо представляю, Боря, что там сейчас происходит. Наверняка то, что ты рассказал про запуск, это только начало, как бы. Там сейчас, наверное... Или конец. Фронтендеры, наверное, одуплились оба, как бы, и у них теперь появилась работа.

Вообще разгребать будут сейчас то, что я написал.

Нет, ребят, у вас был шанс, как бы. У вас был шанс. Я звонил, если честно. Спасибо большое, что нашли время в своем графике. Оба. Это супер ценно.

Да, спасибо, что пригласил.

Боря рассказывал всю эту историю нам в понедельник, а во вторник и среду медузы пытались взломать. Злоумышленники вставляли данные краденных банковских карт в форму донатов. Сегодня Боря и его команда уже смогли восстановить форму донатов, так что ссылку на нее я положу в описании к этому эпизоду. Это подкаст студии Либо-Либо, и мы его сделали вместе с сервисом онлайн образования Яндекс Практикум. На подкаст мы работали. Редактор Юлия Яковлева.

Продюсер Павел Боровко.

джингл, спасибо Алексею Зеленскому.