Intel и AMD: как появился чип, на котором всё работает

либо-либо.

1965 год. В американском журнале Electronics, посвященном новым технологиям, выходит статья. Она называется «Умещая всё больше элементов на интегральной микросхеме». Гордон Мур, инженер компании Fairchild Semiconductors, которая и производит эти микросхемы. Тонкие полупроводниковые пластины размером всего несколько квадратных сантиметров. Они появились на рынке всего 5-6 лет назад. Благодаря им, пишет Гордон, в будущем появятся автомобили на автопилоте, устройства связи которые можно положить в карман и компьютеры в каждом доме. В 65-м году это звучит как абсолютная фантастика, ведь беспилотных авто и мобильных устройств нет и в помине. Компьютеры всего несколько лет как занимают только одну комнату, а не десять. Стоят они дорого. Позволить себе компьютер могут лишь ученые, работающие на государство или военных. А если частному бизнесу нужен компьютер, он его обычно не покупает, а арендует. Главная проблема в компьютерных, так сказать, мозгах. То есть в физических устройствах, с помощью которых компьютер производит вычисления. во времена Мура. Транзисторы гораздо лучше, чем их предшественники – радиолампы. Но они по-прежнему громоздкие, сложные в сборке, и компьютеры на транзисторах потребляют энергии, как небольшое домохозяйство. Однако ситуация уже радикально меняется. Как раз из-за Fairchild Semiconductors и подобных ей компаний. их продукция увеличит мощности компьютеров в несколько раз, а размеры, наоборот, уменьшат в десятки раз. Интуиция инженера подсказывает Муру, что это произойдет обязательно. И сантиметровые микросхемы – лишь начало пути. Дальше каждые пару лет количество элементов, размещенных на этой тонкой пластине, будет удваиваться. Сама она уменьшаться. А цена на нее – падать. Теперь мы знаем этот принцип как закон Мура. Он работал весь 20 век. Именно благодаря микросхемам компьютеры стали теми невиданными по компактности и производительности устройствами, которые мы знаем сегодня. Впрочем, недалек тот момент, когда закон Мура все же перестанет работать, ведь мы уже почти уперлись в ограничение физических законов нашего мира. Привет! Меня зовут Самат Галимов, и это новый сезон подкаста «Запуск завтра». В нём мы рассказываем, как человечество прошло путь от кусочков картона с отверстиями, перфокарт, до мощнейших компьютеров и искусственного интеллекта. Как на этом пути возникали и рушились бизнес-империи, состояния и судьбы. И как всё это влияет на нашу с вами жизнь. Это пятый эпизод. И он про историю появления микропроцессора. И про две компании, которые весь двадцатый век перехватывали друг у друга почётный статус создателя самых маленьких и самых мощных компьютерных мозгов. Это подкаст в студии Либо-Либо. И партнер этого эпизода— Яндекс.Образование. Яндекс.Образование объединяет образовательные проекты и инициативы Яндекса. А еще у них есть классное медиа о людях и технологиях. Про него я расскажу в середине эпизода. Первым компьютерным процессором, то есть компонентом, который выполняет вычисление, была, конечно, не микросхема. Чтобы понять, с чего все началось, откатимся в 1947 год в лабораторию Гарвардского университета в Америке. Там только что построили компьютер Mark II. Это огромная машина, состоящая из множества шкафов общим весом 23 тонны и площадью 370 квадратных метров. Это почти 10 квартир-однушек. Главная задача Mark II— рассчитывать баллистические траектории для военно-морского флота США. В этот период на компьютере работает Грейс Хоппер, легендарная программистка, создавшая первый в мире компилятор, то есть программу, которая переводит текст, написанный на языке программирования, в набор машинных кодов. В один из дней Грейс обнаружила, что Mark II вышел из строя. Её подчинённые полезли проверять, что произошло, и обнаружили в одном из элементов машины мотылька. Его извлекли и приклеили на страницу лабораторного журнала с подписью «First actual case of bug being found»— первый случай обнаружения настоящего жука. Ошибки в работе компьютеров случались и до этого. Инженеры уже несколько десятилетий называли их багами. Но тут сотрудники пошутили, мол, вот наконец настоящий баг, то есть жук. Минуточку. Как какой-то мотылёк мог помешать работе компьютера? Очень просто. Он попал между элементами реле и помешал их работе. Этот компьютер работал на элементах, которые пришли из мира телефонии – электромеханических реле. Каждый реле выполняет ровно одну функцию – замыкает или размыкает электрическую цепь. Есть замыкание – единица. Нет замыкания. Вот так реализуется двоичная компьютерная логика. Поэтому второе название Mark II— это релейный калькулятор Эйкена в честь Говарда Эйкена, который руководил его созданием. Это и есть первый компьютерный процессор. Когда он вычислял баллистику снарядов, в помещении было очень шумно. Это звук работы релейного компьютера. Мы слышим, как компьютер выполняет каждую операцию. Этот компьютер работает с частотой 1 Гц. То есть одно переключение реле в секунду. Для сравнения. Один из самых мощных современных процессоров от AMD разгоняется до 4 ГГц в секунду. То есть его скорость больше в 4 миллиарда раз. Сейчас мы проследим, как компьютеры за полвека так разогнались. Только сперва вернёмся к нашему компьютеру Mark. В нём есть два серьёзных недостатка. Во-первых, множество реле, которые часто выходят из строя из-за перегрева или тех же насекомых. На поиск и устранение проблем уходили десятки человеко-часов. Во-вторых, это крайне медленная работа. Именно в этот момент инженеры находят новую компоненту взамен реле – радиолампы. Радиолампы— это стеклянная колба, внутри которой создан вакуум, как в лампочке. Сверху и снизу у нее две металлические пластины— катод и анод. Когда лампа подключается к источнику тока, катод нагревается и начинает испускать которые ловит анод. Возникает электрический ток. Между катодом и анодом расположена сетка. Подавая на нее напряжение, можно управлять потоком электронов, то есть током, который проходит через радиолампу. Это позволяло использовать радиолампы для операций с двоичным кодом. Ток в лампе есть? Единица. Нет тока? Ноль. В общем, та же логика, что и с реле, только без механического движения, на чистом электричестве. Ламповые компьютеры уже не шумят. В них ничего не движется. И работали они гораздо шустрее. Они делали вычисления в тысячу раз быстрее, чем релейные. В остальном они не намного лучше. Во-первых, ламп нужно очень много. Например, ENIAC, самый известный из ранних компьютеров, работавший в университете Пенсильвании, содержал 17 тысяч радиоламп. Они были не менее громоздкие, чем реле, а еще светились и нагревались. Поэтому требовали системы охлаждения, к тому же часто перегорали и ломались. Так что им на смену тоже должно было прийти нечто другое. Нечто, над чем уже в сороковые годы думал инженер Уильям Шокли. Шокли работал в Bell Labs, исследовательском отделе AT&T, монополисты телефонной связи США. Телефония тогда уже перешла на радиолампы, так что Шокли отлично в них разбирался. В 30-х он прославился в научном сообществе благодаря своему методу, позволявшему более точно рассчитывать мощность тока в радиолампах. В годы Второй мировой Шокли консультировал ВВС США, составлял радиолокационные карты местности, на основании которых планировались бомбардировки. К концу войны он стал советником военного министра. В общем, Шокли был блестящим физиком и важным специалистом. Это признавали все его знакомые. Правда, они же отмечали, что человеком Шокли был крайне сложным. У него бывали вспышки немотивированной агрессии. Он плохо воспринимал критику, не умел проигрывать, а в коллегах видел только соперников. Работа с ним была нелегко. Это еще скажется о нашей истории. Пока же Шокли думал над тем, как заменить неудобные радиолампы чем-то более современным. Он предложил полупроводники. полупроводниками называют кристаллы некоторых веществ, например кремния или германия. В нормальном состоянии они ток не проводят, но под воздействием света или тепла их электропроводность меняется. А еще ток в полупроводнике может усиливаться и ослабевать в зависимости от примесей. Поэтому они и полупроводники, в отличие от проводников типа металлов, которые ток проводят при любых условиях. Чувствуете ту же закономерность, что с реле и лампами? С помощью полупроводника можно сделать так, что ток есть или его нет в зависимости от нашего сигнала. Есть – нет. 0 единица. Кремниевый кристалл – снова бинарная логика, но уже на полупроводниковых кристаллах. Кремниевый кристалл – штука сильно меньших размеров, чем радиолампа, так что заменить лампы полупроводниками было очень заманчивой идеей. Управление током в электронных компонентах стало бы проще, а сама электроника – компактнее. Учёные работали над этим уже несколько десятилетий. Первые разработки появились ещё в девятнадцатом веке. Главная задача, которую долго не удавалось решить, это как именно контролировать ток на полупроводнике. Первым шагом к этому стало изобретение диода. Диод состоит из двух полупроводниковых электродов. Один из них заряжен положительно, другой отрицательно. Если к диоду приложить напряжение, он будет проводить ток, но только в одном направлении. Круто, но недостаточно. Нужно, чтобы в обоих направлениях. А для этого в диоде необходим управляющий элемент, способный преобразовывать силу тока в сопротивление и обратно. Такие элементы назывались резисторами. А что получается, если мы транспортируем ток через резистор? Получается транзистор. Теоретических наработок для транзисторов было много. Была такая и у Шокля. Поместить над кристаллом кремния пластинку, на которую подаётся напряжение. В качестве материала для этой пластинки он выбрал алюминий, потому что он недорогой и хорошо проводит ток. Электроны алюминия будут проникать в кремнии, и мы получаем управляемый заряд. Это в теории. На практике электроны отказывались проникать в кремнии. Над проблемой вместе с Шокли бились двое его подчиненных. Джон Бардин (John Bardeen) и физик Уолтер Браттен. Они-то и обнаружили, что прохождение электронов мешает верхний слой кремния. Соскоблив его и введя внутрь кристалла золотой стержень, чтобы он точечно контактировал с полупроводником и изменял его электрические свойства, они наконец добились того, чтобы электроны алюминия начали взаимодействовать с полупроводником. Получилось! Транзистор заработал! На основе этого транзистора собрали усилитель звука, который презентовали в штаб-квартире AT&T в Нью-Йорке. Однако первый транзистор работал так нестабильно по сравнению с радиолампами, что не впечатлил руководство корпорации. Внедрять такие устройства в производство AT&T не бросилось. Однако они начали продавать новую технологию по лицензии другим компаниям, например, производителям радиоаппаратуры. В то время домашние радиоприёмники тоже были ламповые, из-за чего весили по 10 кг. Первым, кто перешёл на транзисторы от Bell Labs, стал производитель бытовой электроники Texas Instruments. В 1954 году он выпустил первый в мире радиоприёмник на транзисторах вместо радиоламп – Regency TR-1. Тот был всего 13 см в длину и весил менее полукилограмма. Он был настолько меньше по сравнению с огромными предшественниками, что журналистам того времени напоминал какой-то фантастический гаджет. Например, из популярных тогда комиксов про суперполицейского Дика Трейси. Вызываем

Дика Трейси! Вызываем Дика Трейси! Сборка здесь, в Индианаполисе. Это вещь, следующая по размеру после которыми Дик щеголял. Электрические схемы, сложная проводка которых буквально напечатана на платах, являются одним из факторов, делающих возможным создание такого маленького радио, что хотя его нельзя прикрепить к запястью, его можно легко положить в карман обычного пиджака. Что гораздо важнее, а также транзисторы, это миниатюрные устройства, которые выполняют ту же функцию, что радиолампы, но при этом потребляют лишь часть тока, нужного лампам.

Кстати говоря, у Texas Instruments была и своя лаборатория, где смогли на кристалле германия не один, а сразу несколько транзисторов. Джек Килби (Jack Kilby), назвал это интегральной микросхемой. И это стало основой для следующего прорыва в технологии. Однако об этом чуть позже. Главное, что теперь многие компании начали производить транзисторы, а расходились они как горячие пирожки. На транзисторах начали делать слуховые аппараты, электрокардиографы, аудиоусилители, телевизоры. И, конечно, компьютеры. Например, TICSA TX-0. Компьютер, разработанный в 1956 году в MIT, в Массачусетском технологическом институте. В нем использовали 3600 транзисторов, которые потребляли гораздо меньше энергии, чем радиолампа. Этот компьютер занимал всего лишь одну небольшую комнату. а вычислял быстрее и стабильнее, потому что ток в транзистора переключается еще быстрее, чем в радиолампах. в 1959 году транзисторный компьютер появился на рынке. Это был IBM 1401. Он мог выполнять бухгалтерские расчёты, обрабатывать финансовые данные, планировать логистику. В общем, предназначался уже не только для учёных военных, а для бизнеса. Историю IBM слушайте в первом эпизоде нашего сезона. А пока вернёмся к Уильяму Шокли и его коллегам. Благодаря их работе мир электроники за десятилетия стал гораздо компактнее. За это в 1956 году они получили заслуженный награду.

В 60-ю годовщину смерти Альфреда Нобеля премия, названная его именем, вручается в Стокгольме, Швеции. Доктор Уильям Шокли— один из трех американцев, разделивших премию по физике за исследования, которые привели к появлению транзистора. Он делит премию, включающую чек на 40 тысяч долларов, с доктором Джоном Барденом. Их третий коллега— доктор Уолтер Браттон.

Ещё до получения премии Шокли стал звездой инженерного мира. В 1955 году он ушёл из Bell Labs и открыл свою лабораторию в Palo Alto. Шокли-семикондактор, занимавшийся кремниевыми полупроводниками. С тех времён область в Калифорнии, включающая Пало-Альто и ряд других городов, например Саратогу и Купертино, стала колыбелью высокотехнологичных бизнесов. В 70-х годах она получила название «Кремниевая долина» в честь тех самых кристаллов, на которых всё работает. В свою команду Шокля позвал самых талантливых инженеров своего времени. И всё же его лаборатория не просуществовала долго. Проблема была в личности основателя. Помните, я сказал, что работать с Шокля было нелегко? Ну так вот, это ещё мягко сказано. про Уильяма, что он видел электроны, потому что слишком много знал о них. Людей же он видел плохо. Всего за год его поведение настолько достало коллег, что они устроили настоящий исход из «Шоклесс и Мекондактор». В 1957 году талантливых инженеров. Шоклесс счёл это предательством, так что с его руки за этими сотрудниками закрепили название «Traitorous Eight» – «Вероломная восьмёрка». После их ухода шоклер-семикондактор держался еще 11 лет, но в итоге закрылась. Впрочем, инженеры сами себя вероломными не считали, поэтому основали компанию Fairchild Semiconductors, то есть полупроводники прекрасных детей. Эти полупроводники стали следующим шагом к современному процессору. Друзья, пришло время партнерской рубрики, которую мы делаем вместе с Яндекс.Образованием. В Яндекс.Образовании объединились обучающие проекты Яндекса. Практикум, с которым вы давно и хорошо знакомы, Яндекс.Учебник, Яндекс.Лицей и Школа Анализа Данных. Но сегодня я расскажу про журнал. собственное медиа Яндекс Образования, которое помогает тем, кто любит и хочет учиться на протяжении всей жизни. Журнал поддерживает на этом пути всех желающих. Авторы журнала мечтают и рассуждают о будущем и пишут о технологиях, которые помогают его приблизить. А еще рассказывают о людях, которые над этими технологиями работают. Например, там можно почитать о том, как ребята из Яндекс Ресерч ищут и читают научные статьи. Или как совмещать работу в Яндексе и дистанционное пчеловодство. Там можно узнать, как AI пишет музыку и вдохновляет артистов на эксперименты. Или изучить обзоры на ресурсы для прокачки в iOS разработки. Короче говоря, там много полезной и нескучной информации для тех, кто еще учится обращаться с технологиями или уже работает с ними. Ссылка в описании. Транзисторы действительно гораздо эффективнее радиоламп. Но для работы компьютера нужен не один транзистор, а целая электрическая цепь из множества транзисторов. Транзистор тогда представлял собой квадратный пластиковый корпус, из которого торчат три полупроводниковых контакта. Он был похож на трезубец длиной в пару сантиметров. Контакты крепились к платам компьютера, а платы уже присоединялись друг к другу с помощью проводов. Таких элементов были сотни и тысячи. чем больше у компьютера функций и замысловатее цепь, и тем сложнее ее собирать и поддерживать. Чтобы упростить компьютерщикам жизнь, можно попробовать избавиться от проводов. Этим и занялись Fairchild Semiconductors. Помните Texas Instruments, которые поместили на кристалл Германия несколько транзисторов и получили интегральную микросхему? Ну вот, через полгода после них похожую идею реализовал и Роберт Нойс, директор по исследованиям Fairchild Semiconductors. Правда, в Texas Instruments транзисторы на микросхему наносились вручную, а Нойс использовал другую технологию— фотолитографию. Выглядит это так. Берем кристалл кремния и нарезаем его на тонкие-тонкие пластины. наносить транзисторы. Причем план, как именно эти транзисторы разместятся, делаем вручную, то есть буквально на бумаге чертим, где что расположится. Затем наносим на пластину фоточувствительный материал, фоторезист. Он состоит из полимера и компонентов, реагирующих на ультрафиолетовое излучение. Возвращаемся к плану размещения транзисторов, переносим чертеж с бумаги на стеклянную пластинку. У нас получается трафарет. Одни области пропускают свет, другие нет. Теперь можно перейти к фотолитографии. Мы берем трафарет и светим ультрафиолетом через него на кремниевую пластину, на которой уже нанесен фоторезист. Под воздействием света рисунок отпечатывается на пластине, как след от одежды, которая остается при загаре. Теперь помещаем пластину в кислоту, которая разъедает кремний, не покрытый фоторезистом. И затем в специальный раствор, который смывает засвеченный фоторезист. Участки кремния под ним оголяются, и мы получаем задуманную схему. Теперь нужно провести легирование, то есть добавить к кремнию примеси других веществ, чтобы получить нужную нам электропроводность. Это делается методом диффузии. Пластина помещается в специальную печь. Туда подается газ, в котором есть примеси нужного материала, например фосфора. Температура в печи настолько большая, что под ее воздействием атомы вещества из газа проникают в кремнии. Из печи мы достаем уже практически готовый набор транзисторов на одной пластинке. Остается только соединить их между собой. В 60-е это делается вручную с помощью проволоки и металлического напыления. Все происходит под микроскопом. Благодаря новой технологии транзисторы удалось уменьшить до 100 микрометров. Это близко к средней толщине листа бумаги. В общем, это очень тонкая и сложная, да еще наполовину ручная работа. В итоге все необходимые элементы смогли поместиться на одну микросхему, сделанную уже не из Германии, а из Кремния. Нойс усовершенствовал изобретение Килби, и именно Fairchild Semiconductors первая наладила массовое производство не отдельных транзисторов, а как бы пластин с высокой плотностью этих элементов— интегральных полупроводниковых микросхем. Правда, из-за высокой доли ручного труда, первоначально процент брака в производстве микросхем был очень высок, он доходил до 90%. Тем не менее, именно благодаря Fairchild Semiconductors появилась вещь, на которой сегодня работает весь мир, от игрового ПК до банковской карты. Мы знаем ее под названием чип. От английского to chip – откалывать или вытачивать. Так было положено начало первому компьютерному процессору в современном виде. Процессор понимает только двоичную систему счисления, то есть для него существует два состояния, ноль и единица. Как он их различает? По наличию тока внутри транзистора. Если ток в транзисторе есть, это единица, если нет, то ноль. Компьютер считывает единицы и нули, комбинирует их и так выполняет любую инструкцию. Сложные операции можно представить как последовательность простых инструкций или составить для них специальную последовательность транзисторов. Так что мощность процессора зависит от количества транзисторов и скорости их переключения, ну или частоты. Компьютерный чип создан. Самое время для головокружительного взлета компании фанфар и шампанского. Так что, Fairchild Semiconductors – герой дня? А вот и нет. Shockley Semiconductor, новую компанию погубил человеческий фактор. А точнее, корпоративные традиции управления. Дело в том, что обе компании строились по классическим принципам того времени. С мощной бюрократией, невыносимым медленным принятием решений, а главное, с жесткой вертикалью управления. Каждый сотрудник мог общаться лишь с начальником своего отдела. Чтобы простой инженер пошел со своей идеей сразу к топ-менеджеру, да ни за что, кем он себя возомнил. Послушных исполнителей такая ситуация не слишком задевала. А вот Fairchild, и они снова устроили исход. Среди тех, кто ушёл, был Роберт Нойс и ещё один член вероломной восьмёрки, Гордон Мур, который в Firechild был начальником исследовательского отдела. Вместе Мур и Нойс хотели производить устройства памяти, то есть части компьютеров, в которых хранилась информация, над которой производится вычисление. Процессор и память компьютера— это две разные структуры. Если процессоры были уже полупроводниковые, то память в те времена ещё хранилась на магнитных сердечниках. Они представляли собой колечки из феррита, установленные на прямоугольную матрицу. Феррит— это парамагнитик, то есть материал, способный намагничиваться во внешнем магнитном поле. В ферритовых колечках 0 и 1 кодируются с помощью направления на магниченности, и его можно менять. Направление изменилось, бит изменился. Конечно, много так не запишешь. IBM 1401, про который мы говорили выше, работал как раз на этих сердечниках и мог похвастаться памятью аж в 16 килобайт. Текстовый документ со сценарием к этому выпуску весит почти в 16 раз больше. Moore и Noyce решили, что память тоже пора делать полупроводниковой. Она от этого станет меньше в размере и гораздо ёмче. В 68 году оба выходца из Firechild были уже знаковыми фигурами в сфере полупроводников, так что средства инвесторов на новую компанию собрали в считанные дни. Не было проблемы с наймом. Вчерашние сотрудники Fairchild шли к ним очень охотно. Новую компанию назвали Integrated Electronics. Нойс предложил это название сократить. Так и появилась Intel. Насмотревшись на авторитарный менеджмент Fairchild, Нойс и Мур решили, что в их проекте такого не будет. Как можно вести успешный технологический бизнес, если хорошую идею могут задвинуть просто потому, что кто-то из среднего менеджмента пришел на работу невыспавшимся? Поэтому в Intel ввели совсем другой стиль общения начальства с подчинёнными. Появилась идея? Высказывай на общем собрании. Есть вопрос? Задавай его любому менеджеру, и он обязательно тебе поможет. Сейчас нам кажется само собой разумеющимся, что в стартапе нет жёсткой иерархии и царит атмосфера творческой свободы. Но вот для 60-х годов подход Нойса и Мура стал революционным. В общем-то, Intel была одной из первых компаний, кто задал эту моду в индустрии. Свой знаменитый закон, который мы упоминали в начале эпизода, Гордон Мура опубликовал еще за три года до основания Intel. 19 апреля 65 года. Согласно закону Мура, количество транзисторов в микропроцессоре будет удваиваться каждые два года. Мур и Нойс решили подтвердить свою догадку. Компания Intel устремилась к тому, чтобы каждые два года выпускать микросхемы с вдвое большим количеством транзисторов. Для этого нужно было суперэффективное производство, а для управления суперэффективный директор. Такой человек вскоре нашелся. Андрэш Гроф родился в Венгрии в 1936 году в еврейской семье. В годы Второй мировой Венгрия присоединилась к Германии. Андрэш вместе с матерью всю войну жили по поддельным документам, чтобы не отправиться в концлагерь. После войны к власти в Венгрии пришли коммунисты, а в 1956 в стране вспыхнуло восстание против правительства, которое в итоге подавили советские войска. Гроф участвовал в волнениях на стороне восставших, А значит, мог попрощаться с любыми перспективами в жизни. Поэтому он решился на побег через австрийскую границу и вскоре добрался до Америки. Там он сменил имя на более американизированное Andrew Grove, женился и получил докторскую степень по химии. Вскоре он пришёл работать в исследовательский отдел Fairchild Semiconductors. Ему-то Нойс и Мур и предложили занять место директора по производству в новой компании. И Гроув согласился. Ещё Intel нужен был коммерческий директор, который взял бы на себя маркетинг. На этом месте было две кандидатуры, Fairchild Semiconductors. Боб Грэм и Джерри Сандерс. Сандерс нравился Нойсу, но не нравился Муру. В итоге коммерческим директором стал Боб Грэм, а Сандерс остался в Fairchild, откуда его вскоре уволили. Еще бы, чуть не сбежал к конкуренту. Сандерс от этого ничуть не расстроился, а что он предпринял я расскажу чуть позже. Пока же вернемся к Intel. Эндрю Гроф старался сделать все, чтобы доказать, что основатели компании в нем не ошиблись. Он руководил производством вполне бодро, и уже в 1969 году Intel представила свой первый продукт— 64-битный чип памяти DRAM. DRAM— это аббревиатура для «динамической памяти с произвольным доступом». В соответствии с законом Мура, через год чипы должны были хранить уже 256 бит, а через два года вышел чип 1103 с памятью на 1024 бита, то есть на 1 килобит. Один такой чип умещал памяти меньше, чем модуль на магнитных сердечниках. Однако купить один килобит памяти на чипе было гораздо дешевле, чем килобит памяти на сердечниках. К тому же микросхема работала быстрее ферритовых колечек, ведь не надо было ждать, пока их намагниченность развернётся в нужную сторону. В общем, Intel сделали первую коммерческую микросхему для динамической памяти. И она стала их первым успешным продуктом. Через два года Intel получила Busicom на разработку восьми логических чипов для калькуляторов. Казалось бы, какой маленький заказ. На самом деле, для того времени это был ОГОГО какой заказ. Ведь напомни, чипы собирались вручную. Это было долго, да еще и процент брака оставался высоким. Однако, молодой компании нужны были заказы, так что Intel взялась за дело. Тогда инженер Тед Хофф выдвинул предложение. Что если вместо восьми отдельных чипов, все арифметические операции будет выполнять один мини-компьютер? Бузиком были нужны столько разных чипов потому, что каждый из них был заточен под определенные арифметические и логические операции. Идея Хоффа была такая. Разобьем сложную задачу на ряд простых. Возьмем несколько чипов, каждый из которых решает одну простую задачу. Запрограммируем чипы так, чтобы они работали вместе и последовательно. В итоге компьютер может решить сложную задачу как последовательность более простых. Для такого мини-компьютера требовалось всего 4 схемы. Устройство для ввода и вывода. Чип RAM для хранения информации, над которой совершается вычисление. Чип ROM, на который записана программа компьютера. Четвёртым было устройство, которое и будет выполнять вычисления— центральный процессор. В итоге Intel представила. Первый процессор, выпущенный на одном кристалле. Он умещал 2300 транзисторов, мог выполнять 46 команд, был размером всего 12 квадратных миллиметров и стоил 100 долларов. Правда, он был слабее транзисторных компьютеров. Это был 4-битный процессор. То есть за один цикл работы или такт он мог выполнить операцию с информацией объёмом в 4 бита. Для того, чтобы записать число 15, хватать 4 битов. А чтобы записать число 16, уже 5. Значит, чтобы выполнить вычисления с числом больше 15, процессору сначала нужно было разбить его на части и только потом выполнять вычисления. И хотя таких операций в секунду процессор мог выполнить несколько тысяч, это всё равно тормозило работу с большими числами. Транзисторные компьютеры в то время были уже 32-битными, то есть за один такт могли обрабатывать десятизначные числа, и гораздо лучше подходили для серьёзных вычислений. С несерьёзными же вычислениями была другая проблемка, для них ещё просто не было рынка. Первый массовый персональный компьютер, IBM PC, появится лишь через 10 лет. К 1970 году во всём мире в год продавалось всего 20 тысяч компьютеров. Их по-прежнему покупали или научные лаборатории, или государственные организации, или крупный бизнес. На востребованность микропроцессоров в таких условиях рассчитывать не приходилось. Но транзисторные компьютеры тоже не сразу вошли в обиход. Сначала все оценили транзисторное радио и прочую технику. Вот и теперь исследователи Intel поняли— если компьютеры для малюсеньких плат стоимостью 100 баксов пока не готовы, то почему бы не сделать умнее другую электронику? Так Intel 4004 начали использовать в кассовых аппаратах, игровых автоматах, банковских терминалах и медицинских устройствах. В следующем году Intel выпустили уже 8-битный процессор 8008. Он уже был мощнее, потому что он мог оперировать 8-битными словами и числами. А в 1974 году на его базе разработали микропроцессор общего назначения 8080. Закон Мура действовал. На одном кристалле поместилось почти 5000 транзисторов, в два раза больше, чем на 4004. Он мог выполнять уже целых 500 команд. Процессор 8080 стал первым коммерчески успешным микропроцессором в мире. А ещё на его базе выпустили микрокомпьютер Altair 8800. По сути, это был первый персональный компьютер, работающий на первом микропроцессоре. Его буквально отрывали с руками. Всё благодаря мощности процессора. Это был полный успех. А компания Intel, наконец, стала героем дня. Однако она недолго почевала на лаврах, ведь её сооснователь Роберт Нойс буквально своими руками создал себе конкурента. Помните Джерри Сандерса? Того, которого не взяли в Интел на должность коммерческого директора, да ещё и из Fairchild уволили. Как я и сказал, он не отчаялся, а просто открыл своё собственное производство микросхем. Работников нанял по проверенной схеме, собрал всех, кого тоже не взяли в Интел. Осталось привлечь инвестиции. Это было уже не так просто. Новую компанию основывали уже не инженеры, а маркетологи, доверия к которым на рынке было меньше. Тем не менее, инвестор нашелся. Это был барабанная дробь. Основатель Intel Роберт Нойс. Он тепло относился к Сандерсу, признавал, что у него характер бойца и захотел поддержать бывшего коллегу. Вот так Intel создал своего заклятого то ли друга, то ли конкурента. Новая компания получила название Advanced Micro Devices. Стартовав второй, AMD уже не могла предложить рынку принципиально новый продукт. Но если вы слушали наш выпуск про Microsoft, то уже знаете, для успеха быть первым не обязательно, достаточно уметь хорошо копировать того, кто был первым. В законах США была лазейка. Устройство микросхем не защищалось авторским правом. Поэтому можно было купить продукт конкурентов, доработать его и выпустить на рынок как свою модель. Разумеется, у AMD не было цели стать плагиатом Intel. У них были собственные разработки, но конкуренции в одиночку они бы просто не выдержали. Ведь Intel забрал себе самых талантливых инженеров и смог привлечь более крупные инвестиции. Так что AMD решили стать так называемым вторым источником. Дело вот в чем. В начале 70-х годов покупатели компьютерных компонентов рисковали оказаться в заложниках у поставщика. Не все компьютерные компоненты на рынке были совместимы друг с другом, и для выполнения определенных задач нужны были конкретные устройства. Случись что-нибудь— проблемы с производством, сбой в поставках, да и просто изменение линейки— и дорогущий компьютер просто не будет работать, потому что одну единственную деталь для него не купить. А другие из тех, что есть на рынке, не подходят. Поэтому устройства старались покупать такие, чтобы для их компонентов можно было найти альтернативу у другого производителя. Это и называлось вторым источником. В 1976 году Intel и AMD заключили лицензионное соглашение, по которому AMD выпустила точную копию процессора Intel 8080. Так началось многолетнее сотрудничество. Intel получал второй источник для своих устройств и становился более привлекательным для потребителя. А AMD получала ценные наработки более передовой компании. Вместо того, чтобы самим с нуля придумывать новые технологии, AMD модифицировала процессоры Intel. Выпускала свои версии, делая их немного дешевле и быстрее. С одной стороны, для AMD это был успех. Но компания попала в технологическую зависимость от Intel, от которой смогла избавиться только к концу века. В Intel тем временем сгущались тучи. Эндрю Гроув стал для основателей головной болью. Он сделал из прогрессивного творческого стартапа жёсткую корпорацию с тоталитарными порядками. Гроув бывал очень агрессивным и конфликтным. Он ввёл в Intel процедуру, которая называлась «конструктивная конфронтация». Если в работе возникает проблема, то она выносится на общее обсуждение. Такая конфронтация нравилась не всем сотрудникам. Но Гроув в такие моменты чувствовал себя в своей стихии. А ещё он очень любил контроль. Он ввёл систему рейтинга для сотрудников, систему регулярных проверок всех производственных мощностей, систему регулярных совещаний. Но больше всего сотрудников взбесил список опоздавших. В нём должны были ставить подписи те, кто приезжал на работу после 8.00. Разозлённые сотрудники могли подписаться как Микки Маус или Эндрю Гроув, а кто-то вообще стал приезжать в офис ещё позже, когда охрана переставала составлять утренние списки. В 1996 году Гров выпустил книгу о менеджменте с названием «Выживают только параноики». Эта фраза отлично описывает его подход к руководству. В общем, хоть Эндрюи боролся в своё время с коммунистической диктатурой, но в итоге сам стал в каком-то смысле воспроизводить тоталитарные практики. Этого не выдержал даже четвёртый сооснователь Intel, Боб Грэм. Он покинул компанию всего лишь через три года после старта, потому что не смог ужиться с Эндрю Гроув. Дух свободы утекал из Intel быстрее, чем росла производительность их процессоров. Что стали делать сотрудники? Конечно, они опять уже в третий раз за эту историю устроили исход. В 1974 году ушёл, например, Федерико Фаджин, создавший Intel 8080. Вместо прощального напутства игров ему сказал, И

что ты будешь делать, уйдя из Intel? Ты оставишь детей без наследства. Твоё имя забудут, ты проиграешь. одни только неудачи.

Гроуф оказался не прав. Фаджем продолжал делать то, что умел лучше всего— разрабатывать микропроцессоры. Так появилась компания Zilog. Fudgen усовершенствовал чип 8080, и уже в марте 76 года у них был свой собственный микропроцессор Zilog Z80. Он был быстрее чипа Intel и стоил всего 200 долларов, ненамного больше чипа от Intel. И самое важное, его было проще программировать. Хотя уже появились маленькие компьютеры, которые в теории можно было установить дома. Они были не очень доступны. В то время, если тебе нужен был компьютер не для работы, а просто потому что интересный и ты хотел в нем разобраться, будь добр, собери его себе сам. И программу для него тоже пиши сам. С этой точки зрения Z80 стал для любителей компьютеров настоящим подарком. С ним собрать свой собственный компьютер стало гораздо проще. Этот процессор оказался таким классным, что его производили следующие 48 лет и сняли с производства прямо на наших глазах в 2024 году. AMD уже тогда поняла, что разработка перспективная. И решила, теперь они будут вторым источником для Zilog, а не для Intel. Intel начинал проигрывать конкуренцию не только с Zilog. С середины 70-х в гонку чипов включилась компания Motorola. И в 79 году предложила рынку собственный процессор модель 68300. Потребители оценивали его выше, чем новый чип Intel 8086. Сначала это списывали на маркетинг. Но нет, Intel 8086 действительно был хуже. Однако это был всего лишь один неудачный продукт, и в Intel решили бороться. Агрессивная война разработок задела Zilog. Теперь, когда на рынке сформировалась мода предлагать семейство продуктов, компания, которая могла предложить лишь один продукт, пусть и хороший, теряла конкурентоспособность. Еще одним приятным исходом маркетинговой гонки для Intel стал заказ от IBM. Там как раз начали разрабатывать новинку— настольный персональный компьютер. И процессор для него решили закупить у Intel. Какие-то 10 лет назад их процессор был всего лишь маломощным решением для калькулятора, который придумали, потому что у компании не хватало ресурсов на разработку нужного объёма микросхем. Но теперь начинали происходить чудеса, о которых писал Гордон Мур еще в 60-е. Компьютер, который можно было просто купить и поставить у себя дома. И в каждом внутри будут микросхемы от Intel. Спрос на процессор вырастет в тысячи раз. Такую возможность упускать было нельзя. Микропроцессоры Intel были впереди всей индустрии, и уже в 80-е было понятно, насколько это перспективное направление. Но главным бизнесом Intel, который приносил основную часть прибыли, всё ещё оставались устройства памяти. И в 80-е он начал приходить в упадок. Пока акулы кремниевой экономики выясняли отношения между собой, стремясь друг с другом то дружить, то соперничать, в мире появился новый мощный источник полупроводниковых микросхем.

Привет, это Лика Кремер, основательница студии Либо-Либо. Подкаст, который вы слушаете, это подкаст, сделанный нашей командой. Возможно, вы уже знаете, что у нас есть подписка Либо-Либо+. Наши подписчики могут слушать бонусные выпуски, получать ранний доступ к премьерам и слушать подкаст студия о том, как устроена наша работа. Теперь оформить подписку можно на Boosty и на Patreon. И, как и раньше, в Telegram и в приложении Apple Podcasts. Выбирайте, что вам удобнее. Подписка— лучший способ нас поддержать. Но зачем? У вас ведь есть реклама, скажете вы. Да, мы очень благодарны нашим партнерам, но тут такое дело. Реклама чаще всего продается в безопасные и нейтральные проекты. Трудно найти рекламодателей для расследований, подкастов о насилии и неравенстве. Чтобы мы могли продолжать делать то, что делаем, нам нужны независимость и вы. Спасибо, что вы с нами.

Невероятно. Из-за такой маленькой ерундовины и столько проблем. Неудивительно, что полетел. Тут написано, сделано в Японии. Что ты имеешь в виду? Лучше электроника делается в Японии. Невероятно. Марти и Док из третьей части «Назад в будущее» обсуждают поломку в двигателе машины времени. По сюжету они в этот момент в 1955 году. И всё, что произведено в Японии, потому что Япония в те годы— страна дешёвого и низко квалифицированного труда, не производящая ничего стоящего внимания. Однако незадолго до 1980-х, из которых прибыл Мартин Макфлай, произошло японское экономическое чудо. Экономика страны в 50-70-х начала расти взрывными темпами, пока американская входила в рецессию. Это в том числе повлияло и на индустрию полупроводников. Японские компании – Toshiba, NEC, Fujitsu – начали вкладывать деньги в устройства памяти, а к патентам, защищающим интеллектуальную собственность, относились ещё легче, чем когда-то AMD к патентам Intel. Японцам ничего не стоило скопировать устройства очередного западного чипа. Например, компания NEC выпускала свою копию чипа 8086, просто скопировав чертежи. Но научившись копировать, они начинали производить уже свои продукты. Помогла и легендарная японская трудовая дисциплина. Если в Кремниевой долине квалифицированные сотрудники легко курсировали между производителями, то в Японии служить одной и той же компании всю жизнь было делом чести. Японцы скрупулезно следовали правилам на производстве. Парадокс, но за счёт этого продукция дешевела. Весь процент брака при производстве микросхем в Японии был вдвое ниже, чем в США. Всё это привело к тому, что японские DRAM начали вытеснять Intel по всему миру. В итоге, к 1985 году прибыль Intel упала почти в 100 раз. С 200 миллионов долларов до 2. Тогда Эндрю Гров спросил Гордона Мура, если совет директоров их всех уволит и назначат новых людей, что бы они сделали в первую очередь? И Гордон ответил, откажутся от памяти. Так и было сделано. Intel отказался от производства чипов памяти, с которых когда-то он и начал свое восхождение к вершинам рынка, и стал делать только процессоры. Так компания смогла выдержать конкуренцию с японскими производителями. Наконец, настали девяностые. Время, когда индустрия процессоров приобрела знакомый нам вид. В девяносто первом году появилась первая в мире веб-страница. Уже через пять лет число сайтов перевалилось за сто тысяч, а к концу десятилетия за несколько миллионов. Началась эпоха всемирной паутины. С каждым годом к сети подключалось больше и больше людей. Если в девяносто первом году интернетом пользовалось всего два с половиной миллиона человек, то к девяносто третьему их было уже четырнадцать миллионов. А с 91 по 95 год скорость интернет-соединения выросла в сотни раз. Видеоигры переходили с консолей на ПК. В 93 году вышел шутер от первого лица Doom и разошёлся на более чем 100 тысяч проданных копий. Это была по-настоящему новаторская игра по многим причинам. Одна из них— графика. Игроки привыкли к плоским изображениям, двухмерной пиксельной графике. Doom же начала использовать трёхмерную графику. Игровой процесс шёл от первого лица, и казалось, что игрок лично ходит по мрачным пейзажам, исследует лабиринты и уничтожает демонов. Чтобы потянуть Doom и другие игры, компьютер должен быстро и качественно воспроизводить и звук, и картинку. стабильное железо. В общем, процессоры должны были становиться ещё мощнее и умнее. И Intel выпускает линейку процессоров Pentium.

Загляните внутрь современного ПК. Там вы найдете удивительную вещь— процессор Intel Pentium. Он делает ваш софт более живым, скоростным, энергичным. Так что если вы хотите, чтобы софт работал на полную, убедитесь, что внутри компьютера есть процессор Intel Pentium.

Раньше процессоры в ПК работали по схеме. За один такт выполняется одна инструкция. Информация переводится на понятный процессору язык, выполняется вычисление, результат записывается. Это одна инструкция. Intel Pentium стал первым массовым процессором, который мог выполнять сразу несколько инструкций за один такт. При этом тактовая частота, то есть количество циклов, которые процессор может выполнять за секунду, повысилась. Если в процессоре 486, кстати мой первый компьютер был именно на нём, который предшествовал Pentium, максимальная тактовая частота была 100 МГц, то в Pentium 2 уже 450 МГц, а в Pentium 3 1 ГГц, то есть он был мощнее 486 процессора в 10 раз. Благодаря этому компьютеры стали работать ещё быстрее, производительность росла, от года к году. Если на первом процессоре Pentium, выпущенном в 93 году было 3 миллиона транзисторов, то в 99 на нём помещалось уже до 28 миллионов, а стоимость продолжала снижаться. Но рост производительности привел к тому, что процессоры стали сильнее нагреваться. Так что существующие схемы охлаждения в компьютерах больше не справлялись, и более мощные процессоры рисковали попросту сгореть во время работы. Если на первые микросхемы наносились транзисторы размером 100 микрометров, это примерно толщина человеческого волоса, то в 90-е годы это число уже измерялось нанометрами, то есть в тысячи раз меньше. Транзисторы стали настолько маленькими и тонкими, что переставали удерживать электрический ток. Заряженные электроны просто просачивались через поверхность с изоляцией, которой был окружен транзистор. При этом энергии для таких мощных процессоров требовалось много. У вас мог быть или сильный компьютер, который постоянно прикован к розетке, или портативный ноутбук, который держит заряд, но при этом очень слабый и непроизводительный. А ведь для компьютеров выпускалось всё больше и больше программ, и их всё чаще использовали и для работы, и для отдыха. Чтобы оставаться конкурентоспособными, нужно, чтобы ваши процессоры вывозили всё это. Но как, если производительности увеличивать уже буквально некуда? Так в нулевые появились многоядерные процессоры. Следующий шаг в этой гонке. Это была всё та же микросхема с нанесёнными на неё транзисторами, но организованы они были по-новому. Вместо того, чтобы увеличивать скорость одного процессора, мы дублируем его части внутри одного чипа. За счёт этого процессор может выполнять больше операций в единицу времени. Разумеется, всего этого не было бы, если бы технологии производства микросхем не становились все изощреннее. Существенно улучшились методы литографии, поэтому у схемы, которая наносится на полупроводниковую пластину, гораздо выше разрешение, то есть в ней больше мелких деталей и она точнее. Вручную эти трафареты больше никто не рисует. Металлические компоненты тоже не добавляют вручную, теперь это делается химическими методами. Вообще, современные методы литографии— это огромная и очень интересная тема. У нас про это был эпизод, ссылка в описании. Сегодня большинство процессоров на ПК обладают 6-8 ядрами, но существует и более мощное устройство. Топовые процессоры могут содержать до 100 ядер. Вот такой путь процессоры прошли за какие-то 60-70 лет. Целую комнату из радиолам превратились в кремниевую пластинку размером в несколько миллиметров. Эта пластинка в миллионы раз мощнее, чем любой компьютер на радиолампах. И есть он не только в научных лабораториях, а буквально в каждом доме, причем не один. Но есть ли предел прогресса? Размер современных транзисторов, помещающихся на микросхеме, не превышает нескольких нанометров. Это настолько маленькая величина, что эти транзисторы уже нельзя разглядеть даже в обычный микроскоп, под которым видны клетки и бактерии. Если ваша литография позволяет вам работать с разрешением в 1000 нанометров, это называется 1000-нанометровым техпроцессом. И каждые два года, по закону Мура, он должен уменьшаться почти в два раза. Современные техпроцессы оперируют уже семью, пятью и даже двумя нанометрами. Причём Intel двухнанометровый процесс уже не осиливает. У них попросту нет технологий, которые бы позволяли выполнять настолько тонкую работу в промышленных масштабах. Зато они есть у азиатских компаний, и вот почему. В начале 21 века производители процессоров начали менять структуру производства. По мере того, как развивался рынок компьютеров, комплектующие становились всё сложнее. Теперь лидеры рынка стремились не произвести как можно больше чипов, а разработать всё более сложное и совершенное устройство. Поэтому производство старых микросхем всё чаще стали отправлять на аутсорс, чтобы сконцентрировать силы на последних разработках. К тому же это попросту дешевле, ведь промышленные производства находились в развивающихся странах, где труд стоит меньше. Благодаря этому повороту на восток, на рынке полупроводников ещё в 1987 году появился новый игрок. компания Taiwan Semiconductor Manufacturing Company, TSMC. Благодаря грамотному управлению и покупке чужих лицензий, TSMC теперь производит половину всех чипов в мире. Она владеет технологией производства двухнанометровых чипов, и без её продукции не обходятся ни Apple, ни Nvidia, ни другие техногиганты. Есть лишь один нюанс. TSMC находится в Тайване— государстве, которое считает себя независимым, но по факту его признали лишь 11 стран мира. Китай считает Тайвань своей территорией и регулярно грозится захватить остров силой. Сложно представить, что будет со всей мировой компьютерной индустрией, если на Тайвань начнется военное вторжение. Впрочем, геополитика— не единственная проблема современных процессоров. Закон Мура, который определял развитие отрасли весь XX век, постепенно перестает работать. Скорость роста производительности процессоров замедлилась еще в нулевые годы, когда транзисторов на одной схеме стало слишком много, чтобы и дальше их можно было уменьшать. Приходилось искать новые решения. Добавлять ядра, перепридумывать структуру, улучшать литографию еще сильнее. На все это стало уходить больше времени. А в 2024 году производство процессоров вплотную приближается к пределам физического мира. На очереди после двухнанометрового техпроцесса техпроцесс в один нанометр. Такую толщину имеют всего 10 атомов кремния. попросту невозможно. Впрочем, на смену закону Мура приходит закон Хуанга. Дженсен Хуанг, той, которая производит видеокарты. В видеокартах тоже есть процессор, но уже графический. Он тоже вычисляет и комбинирует нули и единицы, только делает это, чтобы показать картинки и видео. Задачи для графического процессора очень однотипные. Например, обрабатывать пиксели, из которых состоит изображение. Но пикселей очень много, поэтому таких задач может быть одновременно сотни и тысяч. И для решения этих задач в графическом процессоре находятся тысяч ядер. Не таких умных, как ядра центрального процессора, но зато достаточно быстрых и работающих одновременно, параллельно друг другу. Центральный процессор попросту не может быть заточен под множество одинаковых, однотипных задач. Он должен выполнять гораздо более сложные инструкции. Поэтому, например, для майнинга процессоры не подошли. Зато подошли видеокарты. Майнинг— это тоже параллельное решение компьютера множества математических задач. И ядра графического процессора с этим прекрасно справляются. Из-за криптовалют в десятые годы майнинг стал дико популярен, поэтому сильно вырос и спрос на видеокарты. Это подстегнуло индустрию. Производители стали выпускать всё более мощные устройства. Это привело к тому, что по словам главы NVIDIA Джейсона Хуанга, с 13 по 18 год графические процессоры стали мощнее в целых 25 раз. Их производительность увеличивалась в 5 раз каждый год. А закон Мура предполагал бы, что за этот период мощность графических процессоров увеличилась бы всего в 5-10 раз. Согласно закону Хуанга, производительность графических процессоров каждый год увеличивается более чем в 2 раза. И пока что нет предпосылок для замедления. Хотя тренд на майнинг и криптовалюты уходит, видеокарты нашли применение в сфере искусственного интеллекта. Благодаря многозадачности они подходят для машинного обучения, чтобы тренировать искусственный интеллект на больших объёмах данных. Но пока что мощность центральных процессоров продолжает расти. Мир постепенно переходит на двухнанометровый процессор. В начале 2024 года стало известно о намерениях Apple начать выпускать технику на двухнанометровых чипах от TSMC. К массовому производству новых чипов готовы и в Intel, а в 2025 году переходить на двухнанометровые процессоры планирует Samsung. Дальше на очереди 1-нанометровый процесс, а что будет за ним, пока что непонятно. Возможно, эпохе кремния придёт конец, и производители перейдут на новые материалы, вроде графена. А может поменяется сам принцип работы процессора. Хотя маленький кремниевый чип не похож на несколько комнат радиоламп, по сути, принцип работы процессора не менялся с 40-х годов. Арифметические вычисления, происходящие по очереди или параллельно друг к другу. Сейчас исследователи работают над квантовыми и нейроморфными процессорами. Но это отдельная очень сложная тема. Кстати, про квантовые компьютеры мы говорили с учёным, который их разрабатывает. Ссылка тоже будет в описании. Неизвестно, какими компьютерами мы будем пользоваться через пару десятилетий. Возможно, процессор через 30-40 лет станет совсем другим. И мы не сможем узнать в нем привычный нам чип, как ученый из лаборатории 40-х годов не смог бы узнать привычные ряды радиоламп в маленькой кремниевой пластинке. Это подкаст Студии Либо-Либо. И этот эпизод мы сделали вместе с Яндекс.Образованием. Написал этот эпизод Полина Горцова. Отредактировала Евгения Щербина. Спродюсировали Паша Боровков, Маша Агличева и Кирилл Сычев. Со звуком работали Юрий Шустицкий и Ильдар Фатахов. За джингл спасибо Алексею Зеленскому.