IBM: первый массовый компьютер, атака клонов и падение империи

либо-либо.

Нас выбрали для работы над совершенно секретным проектом. Наша миссия заключалась в том, чтобы вывести продукт на рынок за год. Он был известен как Проект Желудь, потому что мы знали, из него вырастет могучий дуб. Его спроектировали 12 человек. Да, 12 инженеров. Мы себя называли Грязная Дюжина.

Мы праздновали вместе, ели вместе. Я не уверен, спал ли кто-то из нас вместе, но почти все остальное мы делали вместе. Мы работали до глубокой ночи, доверяли друг другу. Мы были настоящей дружной семьёй.

Вы слышите голоса Пэтти МакХью и Марка Дина, участников «Грязной дюжины», группы молодых инженеров, которая в 80-х сделала невозможное. Всего за год в условиях строжайшей секретности разработала продукт, который без преувеличения изменил мир, а точнее уменьшил его до размеров небольшой коробки. То, над чем работали Петти и Марк 40 лет назад, сегодня есть почти у каждого из нас. Эта вещь помогает нам работать, учиться, развлекаться и быть на связи с близкими. То есть буквально вбирает в себя весь наш мир. Эта вещь – персональный компьютер. Привет, меня зовут Самат Калимов, и это новый сезон подкаста «Запуск завтра». В нём мы расскажем, как человечество прошло путь от кусочков картона с отверстиями, перфокарт, до мощнейших компьютеров и искусственного интеллекта. Как на этом пути возникали и рушились бизнес-империи, состояния и судьбы. И как всё это повлияло на нашу с вами жизнь. первый эпизод про историю IBM. Легендарной корпорации, которая десятилетиями была синонимом успеха, власти и богатства. Создала рынок массовых персональных компьютеров, а потом буквально за пару лет потеряла практически всё. Это подкаст студии Либо-Либо. И этот эпизод мы сделали вместе с финтех-компанией Точка. Мы вместе делаем рубрику о принципах разработки, которую вы услышите в середине эпизода. 1910-е годы. Город Буффало, штат Нью-Йорк. Извозчики покрикивают на пешеходов и уличных продавцов с лошадиных повозок. Вокруг растут новые дома. Отовсюду звучит рэг-тайм. коммивояжёр просыпается под стойкой салона. Вчера он очень удачно продал партию швейных машинок и решил отметить это пинтой пива. Но там, где пинта, там и две. И наутро после бурной ночи он понимает, что у него украли не только повозку с лошадью, но и весь оставшийся товар. Катастрофа. Мрачный и с похмелья он едет в фирму, которая отгрузила ему швейные машинки. Там его, конечно, сразу же увольняют и заставляют написать расписку о том, что он вернёт всё до цента. И он возвращает. Работает по 12 часов в день без отдыха, продавая органы, пианино и кассовый аппарат. После этого случая он больше никогда не притронется к алкоголю, а потом введет сухой закон в одной из крупнейших корпораций мира— IBM. коммивояжёра Томас Уотсон, и уже через несколько лет он возглавит IBM и превратит её в самую богатую и инновационную компанию на континенте. Похоже на сказку, правда? Или на историю из книг по саморазвитию. Мы обычно такому не верим. Но с Уотсоном, судя по словам его биографов, всё было действительно так. Уотсон-старший был

одной из тех самых великих американских историй успеха. Его первой работой была коммивояжёра на повозке. Но его жгучей амбицией было подняться по социальной лестнице и стать джентльменом, говорит Питер

Петер, автор книги Father, Son and Co.

И он сделал это. Он был очень целеустремленным и сфокусированным, очень умным продавцом.

Имя Уотсона так плотно срослось с IBM, что многие ошибочно считают его основателем компании. На самом деле IBM появилась в 1911 году, когда очень предприимчивый бизнесмен по имени Charles Randolph Flint, который за свою любовь к объединению промышленных предприятий был известен как «отец Трестов», слил компании четырех изобретателей— электрических весов, электрических часов, табулятора, то есть машины для обработки перфокарт, и аппарата для учета рабочего времени, и создал Computing Tabulating Recording Company— CTR. Через три года CTR производила уже не только изобретения своих основателей, но и кучу других, иногда довольно странных вещей. Например, автоматические сыровески. Такое разнообразие продукции, впрочем, не слишком спасало компанию. Из-за начала Первой мировой войны и экономического кризиса CTR терпела убытки. К тому моменту Уотсон – уже коммивояжёров Нью-Йорка, с рекордными комиссионами и репутацией человека, который продаст вам что угодно. Его приглашают в CTR, чтобы он вытащил компанию из кризиса. Уотсон со всех побочных направлений, типа сырорезок, и концентрируется на электронике— главном локомотиве прогресса в первую половину XX века. А основную ставку делает на табуляторы и перфокарты. Перфокарты— это такие прямоугольные кусочки картона с отверстиями, древние флешки. На них хранили большие объемы данных— истории болезней, информацию о пассажирах на железных дорогах, бухгалтерскую отчетность компаний. Представьте, что мы с помощью перфокарт проводим перепись населения. Информация о каждом человеке заносится в отдельную карточку с 24 строками. Первая строка— пол. Если отверстие в первом столбце этой строки, то это мужской пол. Если во втором, то женский. Вторая строка – национальность. Если отверстие в первом столбце этой строки, то национальность там самое частое, например, русская. Во втором столбце – татарин. В третьем столбце – евреи, ну и так далее. Третья строка – семейное положение. В нем там тоже сколько-то отверстий – женат, сам мужем, холост, вдовец, ну и так далее. Раньше количество людей с каждым из этих признаков сортировалось и считалось вручную. Клерки делали это ну очень медленно и часто ошибались. В начале 20 века появились специальные машины для обработки перфокарт – табуляторы. Они могли быстро и без ошибок сортировать и считать эти карточки по любому из признаков. Это сложный электромеханический аппарат, который состоит из 100 тысяч деталей и 5 километров проводов. Работает он так. Собранные перфокарты загружают в картридер, который напоминает пресс для сэндвичей. Когда верхний клапан картридера захлопывается, приделанные к нему металлические штифты опускаются на перфокарту. Если отверстие в карточке есть, например, пол отмечен как женский, то штифт проходит через это отверстие и попадает в с ртутью. В этот момент замыкается электрическая цепь в табуляторе и отправляется импульс на один из циферблатов со стрелками, который соответствует этому демографическому признаку. Если пол в карточке женский, стрелка на циферблате, которая отвечает за подсчет женщин, двигается вперед на одно деление. Когда загруженные карточки обработаны по всем признакам, раздается звонок. Оператор переписывает данные циферблатов, сбрасывает стрелки в ноль и закидывает в табулятор новую партию перфокарт. Эти самые машины и стал производить Watson. А ещё он создал собственный формат перфокарт. Табуляторы в промышленных масштабах не делал больше никто в стране. А вот перфокарты – расходный материал – печатали много мелких фирм. Теперь к машинам CTR стали подходить перфокарты только формата CTR. Таким образом компания монополизировала сразу два рынка – и табуляторов, и перфокарт, сделав их совместимыми только друг с другом. Этот ход совместимости Уотсон будет использовать еще не один раз. Именно он принесет корпорации миллиарды долларов. Но он же станет главным черным лебедем в этой истории. Но пока в 1918 году небо над головой Томаса Уотсона безоблачно. За четыре года управления он увеличил выручку компании вдвое и сделал ее транснациональным гигантом. Товары CTR покупают в Европе, Азии, Южной Америке и Австралии. Название компании, написанное через дефис, всегда раздражало Уотсона. И в 1924 году computing, tabulating, recording через дефис переименовали в International Business Machines, IBM. Иделию разрушила Великая депрессия 30-х. Один из самых мощных мировых кризисов он отбросил уровень промышленности на 30 лет назад и потопил сотни компаний. Впрочем, IBM, несмотря на трудности, довольно быстро встала на ноги. Финансовая подушка от продажи табуляторов была настолько крепкой, что компания продолжала производство, даже когда заказов не было вовсе. И эта стратегия Уотсона, кстати, довольно рискованная, полностью оправдала себя. Потому что в 1937 году весь этот запас табуляторов выкупил самый богатый заказчик в стране— федеральное правительство США. Из-за Великой Депрессии миллионы людей потеряли свои накопления, работу и оказались за чертой бедности. И правительство решило что-то с этим сделать. В 1935 году президент Рузвельт одобрил закон о социальном обеспечении, который должен был помогать незащищенным слоям населения за счет бюджета. Для этого нужно было обработать данные о занятости 26 миллионов человек. Гигантская задача, которую выполнить вручную было практически невозможно. Спасли перфокарты и табуляторы, которые заказали, как вы думаете, у кого? Правильно, у главного игрока в этой сфере— IBM. Это была самая крупная счётная операция на тот момент и первый крупный госзаказ для компании. Он станет началом тёплой дружбы IBM с правительством США и на долгие годы обеспечит корпорацию непрекращающимся потоком кэша. За следующие 20 лет IBM выпустит множество удивительных продуктов. И гигантский калькулятор длиной в 15 метров и весом почти 5 тонн. И первый жесткий диск, который можно было поднять только погрузочными виллами. Первый вид искусственного интеллекта, который умел играть в шашки. И систему раннего обнаружения ядерной угрозы для США— SAGE, которая стоила дороже, чем весь манхэттенский проект по разработке ядерной бомбы. А еще активно сотрудничала с гитлеровской Германией, Уотсон был ярым поклонником Гитлера и поставлял ему табуляторы и перфокарты в ходе Холокоста. Это позволяло быстро и без ошибок сортировать людей по признаку национальности, а значит эффективно выявлять евреев среди населения. Если бы не автоматизация от IBM, Гитлеру не удалось бы заполнить концентрационные лагеря по всей Европе в такие поразительно короткие сроки. Уотсон не просто отправлял табуляторы в Германию, но открывал дочерние компании по всей оккупированной Европе и щедро финансировал их работу. Вскоре нацистская Германия стала вторым по значимости рынком для IBM после родного американского. За это Watson даже получил почётную награду Рейха – орден заслуг германского орла. Впрочем, тёмная страница в истории IBM не помешала компании. Напротив, на фоне войны и Великой Депрессии, которые потопили много бизнесов, IBM взлетела, как ракета. Секрет, помимо дружбы с правительством США, был в том, что Уотсон сумел построить не просто финансово успешную компанию. Он создал золотой стандарт американской корпоративной культуры, на которую равнялись абсолютно все. Сейчас это, правда, выглядит довольно пугающе. Давайте посмотрим, что представляла собой IBM в конце 40-х. Во всех отделениях висят огромные портреты Уотсона, на стенах выгравированы его цитаты. Одна из них, Think, думайте, до сих пор остается слоганом компании. Работу Уотсон предпочитал нанимать молодых, высоких, амбициозных белых мужчин, выходцев из протестантской среды. Они были обязаны ходить в строгих темных костюмах и на крахмаляных белых рубашках и каждое утро петь гимны, которые прославляли корпорацию и лично мистера Томаса Уотсона. Жутковато, правда? Но в то время это никого не смущало. Уотсон— одна из самых уважаемых фигур в Америке. А еще— самое высокооплачиваемое управление в стране. Его называли «мистер 1000 долларов в день». Но был в жизни Томаса Уотсона один человек, который не давал ему покоя.

Это одни из самых интересных отношений между отцом и сыном в истории бизнеса.

говорит автор книги The Maverick and His Machine, Кевин Мэйни (Kevin Maney).

Они настолько сложные, нестабильные и драматичные, что это похоже на грандиозную мыльную оперу, которая длилась больше 30 лет.

Да, этим человеком был сын Уотсона, Томас. Уотсон-старший видел в нем свое продолжение, даже имя дал такое же. И с раннего детства повторял, что он скоро вырастет, возглавит IBM и станет великим человеком. Однажды одел девятилетнего Томми в деловой костюм, галстук, шляпу, котелок и заставил присутствовать на совете директоров IBM. Это давление плохо сказывалось на психике Томми. У него часто случались эпизоды депрессии, когда он по две недели не мог встать с кровати. Он отвратительно учился, ссорился с родителями и постоянно задирал соседей. В богатом пригороде Нью-Йорка, где жила семья Уотсонов, его называли «ужасной Томми». Чтобы получить аттестат, Тому пришлось сменить три школы. Когда он поступил в университет Брауна, Уотсон-старший всё ещё надеялся, что сын возьмётся за ум, выучится на управленции и займёт место в совете директоров IBM. Как тогда, в 9 лет, но уже по-настоящему. Но Томми первым делом выучился на пилота, купил себе частный самолёт и стал катать на нём девушек. Он мог себе это позволить. Чтобы окончательно не портить отношения, отец выдавал ему щедрые пособия— 300 долларов в месяц. Деньги огромные, вдвое больше дохода американской семьи среднего класса. Но купить преданность Томми не получалось. Он открыто говорил, что пойдёт на любую работу, кроме IBM. И сразу после университета ему выпал такой шанс. Друг его отца искал секретаря, который сопровождал бы его в поездках по миру и помогал в подготовке всемирной выставки в Нью-Йорке. День, когда Томми согласился на эту работу, он называл днём своей личной независимости. Но уже облетев несколько стран, в откровенном разговоре с начальником он узнает, что всю эту затею придумал и оплачивал его отец, просто чтобы Томми оставался под его контролем. Эта история сильно ударила по гордости Уотсона-младшего и что-то переломило в нём. Вернувшись из путешествия, он пришёл к отцу и сказал, что согласен работать в IBM. Но попал не в кабинет Уотсона-старшего, где тот научил бы его всему, что знает сам, а в школу для младшего и персонала IBM, которую проходил каждый, кто хотел работать в корпорации. Она занимала целый небольшой город в штате Нью-Йорк— Эндикот.

Когда Том шел по улице, люди шептались,

это же сын Уотсона, говорит Питер Петтер, автор книги Father, Son and Co.

Так что он не мог скрыться от своего отца, в Эндикотте. И это не было весело для парня, который за годы колледжа привык к другой жизни. Представьте, как чувствовал себя Уотсон-младший.

А это автор книги «The Maverick and His Machine» Кевин Миней.

Твой отец построил все это. Ты идешь в Эндикотте и на одной стороне видишь бесконечные ряды фабрик, а на другой – главное здание школы. Ты поднимаешься по ступенькам, на каждой из которых выгравераны цитаты твоего отца. Ты входишь в холл и видишь перед собой гигантский портрет твоего отца.

После окончания школы каждый менеджер получал свой округ и отправлялся туда продавать машины IBM. Как вы думаете, какой достался Тому? Можно предположить, что самый бедный и неблагополучный, но нет. Отец доверил ему часть самого престижного района Манхэттена, даунтауна, включая Уолл-стрит, где перфокарты и табуляторы разлетались, как горячие пирожки. Уотсон-старший, что быстрый успех мотивирует сына, но вышло наоборот. В первые несколько дней работы Том без труда выполнил свой годовой план по продажам и ушел в отрыв. Каждый вечер появлялся в клубах Нью-Йорка с новой девушкой и старил деньгами. Уотсон-старший был в ярости, но поделать ничего не мог. Всё изменила война. Уотсона-младшего мобилизовали в ВВС США, где он довольно быстро дорос до офицера. Его начальник, генерал-майор Фоллетт Брэдли, уже не по указке отца, а искренне считал Тома талантливым руководителем и уговаривал его серьёзно посмотреть на своё будущее в IBM.

Когда Брэдли должен был лететь в Россию, чтобы доставить Сталину самолёты на условиях Ленд-Лиза, Том был его пилотом.

Это снова Питер Петер, автор книги Father, Son and Co.

Том, наконец, узнал, что он способен командовать, что он может быть ответственным, организованным. Он нашел в Брэдли альтернативную фигуру отца.

Вернувшись в Нью-Йорк, Том полностью меняет свои отношения к работе. Он погружается во все процессы с головой и особенно интересуется новыми разработками в электронике. И в один прекрасный день открывает для себя вещь, которая сыграет ключевую роль в истории IBM— радиолампу. Или вакуумную лампу.

«Он просто подсел.

Он был как наркоман»,— говорит Гарольд Эванс (Harold Evans), автор книги They Made America.

«Он понял, на что способна вакуумная лампа.

Радиолампа выглядит как стеклянная колба, из которой выкачан воздух. Внутри у неё два электрода – катод и анод, и нагревательный элемент. Благодаря этой конструкции лампа разгоняет электроны внутри себя, преобразует переменный ток в постоянный, который нужен для работы мощных устройств, и усиливает передаваемый сигнал. А ещё, как бонус, приятно светится. Слышали выражение «тёплый ламповый»? Свет, звук, вечер – вот оно оттуда. Сначала радиолампы использовали для улучшения работы телеграфа. А в конце 40-х на их основе появились первые коммерческие компьютеры— в Германии, Англии и США. Вообще-то история компьютеров началась ещё во время Второй мировой войны. Тогда многие страны-участницы разрабатывали свои машины для расшифровки вражеских посланий и наведения артиллерийского огня. А вот коммерческие компьютеры, как современные альтернативы табуляторам, появились в конце десятилетия. Первый такой компьютер в Америке выпустила компания Univac. Она прославилась тем, что в 1952 году телеведущий с помощью компьютера её производства предсказал итоги президентских выборов. Сначала над прогнозом откровенно смеялись. Univac назвал имя Дуайта Эйзенхауэра, который, по мнению политологов, был аутсайдером в этой гонке. И тем не менее он победил. Тогда же Томас Уотсон-младший пообещал себе, что следующего президента назовёт компьютер его производства. Уотсон-младший бросил все силы на то, чтобы убедить совет директоров— будущее за компьютерами. Он хотел застолбить этот рынок до того, как другие производители поймут, что это золотое дно, и предлагал срочно нанять несколько тысяч инженеров для работы в этом направлении. Но его отец, то ли из-за возрастного консерватизма, ему тогда уже было 78 лет, то ли из-за привычки спорить с сыном, был категорически против. Он откровенно издевался над идеей Тома и высмеивал его речью на собраниях.

Уотсон-младший мог вылететь из офиса отца весь в слезах, как подросток.

Рассказывает автор книги The Maverick and His Machine Кевин Миней.

Было много драмы внутри этих отношений. Они колебались между сильной любовью и такой же ненавистью друг к другу.

На этом фоне к Уотсону-младшему вернулись депрессивные эпизоды. К тому времени он женился на красавице-модели Оливия (Olive) Коули, которая до этого встречалась со скороносным актёром Джимми Стюартом и будущим президентом США Джоном Кеннеди, но выбрала Уотсона и родила ему шестерых детей. Так вот, Томас всё чаще срывался на семью, у него случались приступы ярости и апатии. В какой-то момент он купил целый остров в штате Мэн, улетал туда за штурвалом личного самолёта и не появлялся на работе неделями. Тем не менее, ему удалось переломить авторитет отца. Другие руководители поняли перспективность компьютерных технологий и поддержали Уотсона-младшего. В первой половине 50-х IBM представила свой первый компьютер – Mainframe IBM 701. Он состоял из нескольких огромных шкафов с процессорами внутри. Настолько огромных, что компьютер занимал целую комнату. Собственно, от этого «шкафа» или «основного корпуса» и пошло название мейнфреймов – Main – «основной», Frame – «корпус». Мейнфрейм делал невероятные для своего времени вещи. За секунду мог решить 16 тысяч задач по сложению или вычитанию и 2 тысячи задач по умножению и делению. Его использовали для предсказания погоды и расчёта силы ядерных взрывов. Стоил он соответствующе. Около миллиона ещё тех долларов. Почти 12 миллионов долларов по нынешнему курсу. Позволить себе такую покупку могло разве что правительство и крупнейшие банки в стране. Остальным клиентам IBM сдавало Mainframe в аренду под 12-20 тысяч долларов в месяц. Mainframe ознаменовал новую эпоху быстрых и надежных вычислений. С ним банки, авиакомпании и крупные заводы могли отказаться от большей части ручного труда и быть уверенными в точности подсчетов. К тому же, мейнфрейм не болел, не уходил в декретный отпуск и не боролся за свои права. Одни плюсы. К началу 60-х IBM стал бесспорным лидером рынка мейнфреймов. Компьютеры производили и другие компании, включая пионеры этой сферы Univac, но рынок мейнфреймов часто описывали фразой «IBM и семь гномов», имея в виду доминирующее положение компании Уотсонов. Все были довольны, включая Уотсона-старшего, который еще недавно высмеивал компьютеры, с которыми носился его сын. Казалось бы, в компании наступил долгожиданный мир. Но беда пришла, откуда не ожидали. Несмотря на давнюю дружбу с государством, в 1952 году Министерство юстиции США направляет в суд антимонопольный иск против IBM. Нужно было срочно что-то делать. Ссора с правительством могла серьезно навредить бизнесу. На аудиенцию с Минюстом Уотсоном пришли вместе, но вести переговоры должен был младший Томас. Когда он готовил свою речь, отец вдруг стал кричать, что сын недостаточно компетентен, чтобы улаживать такие дела, и точно провалит переговоры. Уотсон-младший выбежал из кабинета красный от ярости.

Где-то через час ему передали записку от отца на бланке IBM, в которой говорилось примерно следующее.

Рассказывает Питер Петтер, автор книги Father, Son and Co.

Том. 100% любви, благодарности, восхищения и уверенности. Папа. Том пошел на эти переговоры и в течение нескольких дней заключил сделку с государством. Антимонопольное дело было закрыто. И это классические Уотсоны.

После этой истории Уотсон-старший передал титул генерального директора сыну и IBM. А через 6 недель умер в возрасте 82 лет. Однако дело Уотсона продолжало жить. В 1964 году вышло новое поколение мейнфреймов IBM 360, которое навсегда изменило индустрию компьютеров. Раньше для каждого нового вида компьютеров нужно было писать новое программное обеспечение. Это сложно, долго и дорого. Уотсон-младший заявил, что теперь ПО всех мейнфреймов IBM будет совместимо друг с другом. То есть покупая один мейнфрейм вы получаете уверенность, что все ваши программы будут работать и в будущем тоже и экономите кучу денег и времени. а само железо можно обновлять, не заменяя гигантский мейнфрейм полностью, а просто добавить к нему новый модуль, например, для расчёта зарплат сотрудников. И ПО к нему тоже будет подходить. Помните, я говорил, что этот трюк с совместимостью Уотсоны будут проворачивать ещё не раз? Вообще-то Уотсон-младший серьёзно рисковал, делая ставку на IBM 360. Для разработки линейки он нанял 60 тысяч новых сотрудников. Проект обошелся компанией почти в 5 миллиардов долларов. Это примерно 50 миллиардов долларов в нынешнем эквиваленте. То есть пятая часть стоимости программы «Аполлон», которая вообще-то человека на Луну отправила. Fortune называл эту затею Уотсона-младшего «пятимиллиардной авантюрой с открытым финалом». Проект мог буквально потопить корпорацию, но в итоге отправил её в финансовый космос. В шестидесятых IBM – крупнейшая технокомпания на континенте, любимица Уолл-стрит с оборотом больше миллиарда долларов в год. Её называют Big Blue – синий гигант. То ли от Blue Chips – голубых фишек, компании с самыми дорогими акциями на бирже, то ли из-за цвета её логотипа и главного хита – мейнфреймов. И, кстати, про космос. Расчёты для высадки на Луну Нила Армстронга в 1969 году тоже проводила IBM. А сейчас мы прервемся на партнерскую рубрику, которую мы делаем вместе с финтех-компанией Точка. В ней я рассказываю о принципах, по которым строю процессы разработки. Финтех, особенно в крупных банках, имеет репутацию неповоротливой машины. Машиной, в которой молодым амбициозным программистам делать нечего, потому что все слишком зарегламентировано, интересных задач мало, карьерный рост непрозрачный. Это все, конечно, может быть правдой для некоторых банков, но в Точке это не так. Здесь гордятся тем, что смогли вырасти в большую финтехкомпанию и не стать скучными и занудными. В точке работа строится на принципах холократии. У каждого сотрудника есть право голоса в принятии важных решений и возможность развиваться в любом направлении, от смежного направления в разработке до продукт менеджмента. В Точке вообще ценят желание расти и развиваться. Можно обучаться за счет компании, можно пользоваться внутренней библиотекой, получать регулярную обратную связь и понимать, как вырасти в грейде. Заходите на сайт Точки и узнаете больше о том, как устроена работа в классном финтехе без сложной иерархии, где верят в ответственность и самостоятельность сотрудников. Ссылка в описании к этому эпизоду. К 70-му в IBM уже не поют гимны владельцу и не развешивают его портреты в холлах. Это современная корпорация на острие новейшей технологии с годовым оборотом в 8 миллиардов долларов. Почти в 10 раз больше, чем 15 лет назад, когда Уотсон-младший. Работать здесь очень круто. Кажется, отец бы гордился сыном, и Томасу наконец можно расслабиться. но он одержим страхом провала и не может отпустить контроль даже над самыми мелкими операциями. В 1970 году, в возрасте 56 лет, Уотсон переживает инфаркт и вынужденно уходит на пенсию.

Было страшно думать, что его жизнь может кончиться. Он любил рисковать Летал на самолете, плавал на лодке.

Вспоминает дочь Томаса Уотсона-младшего, Люсинда Уотсон.

Он был кем-то вроде Икара, который летел к солнцу и считал, что его крылья никогда не сгорят, что он всегда будет ярким и полным жизни. Но этот приступ погрузил его в глубочайшую депрессию.

После первого тяжёлого периода Томас приходит в себя и, наконец, начинает жить свою счастливую жизнь. Пересекает Атлантику на парусной лодке, путешествует по горному Афганистану с детьми, устраивает воздушное шоу для внуков на каскадёрском самолёте. В конце 70-х в его судьбе случится ещё один киношный поворот. Он станет послом США в СССР в разгар холодной войны, но через пару лет окончательно уйдёт на покой, а в 93-м умрёт от инсульта. Уотсон-младший помнил, как тяжело ему давалась роль преемника, поэтому никто из шести его детей не работал в IBM. История управления IBM Уотсонами продлилась 57 лет и закончилась навсегда. За это время отец и сын превратили компанию из локального производителя электронных весов и сырорезок в технологического гиганта. Но история самой IBM на этом не заканчивается. Напротив, в ней начинаются самые драматические главы. Уже в конце 70-х на рынке компьютеров, где безраздельно царило IBM, появляется новая ниша персональных компьютеров. Крошечных по сравнению с мейнфреймами коробочек, доступных пока не каждому, но уже довольно многим. Их еще называли микрокомпьютерами, потому что работали они не на радиолампах, а на микропроцессорах. Чипах, о революции которых у нас будет отдельный эпизод.

Все компьютеры в мире располагались в больших центрах, и нужно было получать разрешение, чтобы приблизиться к ним. Ни у кого не было свободного доступа к компьютерам. И идея того, что вы можете иметь свой собственный компьютер и делать с ним что захотите и когда захотите, была фантастической.

Это Эд Робертс, создатель первого в мире персонального компьютера Altair 8800. Он, как и Уотсон-младший, служил в ВВС США, а потом основал свою компанию по производству калькуляторов MITS. Поначалу они имели бешеный успех. В 1973 году их продажи превысили миллион долларов. Но чтобы удержать лидерство, MITS приходилось жестко демпинговать. Компания погрязла в долгах и оказалась банкротства.

Мы пошли в банк и провели там с сотрудниками совещание поздно вечером. Вопрос заключался в том, одолжат ли они нам 65 тысяч долларов или мы закроемся прямо сейчас. И меня спросили, сколько машин я планирую продать в следующем году, когда представлю Altair. Я сказал 800. И они посчитали это безумным оптимизмом. А в первый месяц после презентации мы начинаем получать по 250 заказов в день.

Как вы уже поняли, банк всё-таки дал Робертсу 65 тысяч долларов, которые пошли на последнюю MITS— разработку персонального компьютера. Давайте посмотрим, как он выглядел. Это небольшой прямоугольный ящик с панелью управления. На ней— пара десятков переключателей, которые можно щёлкать вверх и вниз, и какие-то лампочки. Всё. Ни монитора, ни клавиатуры с мышью— ничего, что мы привыкли считать компьютером. Но люди, которым удавалось купить Altair, были в восторге.

Были люди, которые приезжали к MITS на фургонах с прицепами для кемперов и разбивали там лагерь в ожидании своих компьютеров.

Вспоминает Дэвид Баннелл, техножурналист.

Так бешено они желали этот аппарат.

Так что же всё-таки можно было сделать с помощью этого первого ПК? На самом деле всё то же, что и на мейнфреймах, только в меньших масштабах и в миллион раз медленнее. Например, чтобы посчитать, сколько будет 2 плюс 2, нужно было загрузить в него эту задачу, 18 раз щелкнув переключателями. И подождать, пока компьютер с помощью загоревшихся красных лампочек покажет ответ. Итак, если у

вас есть задача весом 100 байт, вам нужно было повторить эту процедуру примерно 100 раз, чтобы загрузить ее в память.

Это основатели одного из университетских компьютерных клубов рассказывают создателю фильма Triumph of the Nerds, как они с Altair в 70-х.

Это занимало много времени. Я не сомневаюсь. А что происходило, если отключалось электричество или ты избивался на середине процесса? Ты плакал.

Несмотря на до смешного ограниченный функционал и не самую доступную цену— 620 долларов сборки или 440 долларов в виде конструктора, который нужно собрать самому— Altair производит вау-эффект. Его помещает на обложку влиятельный тогда журнал Popular Electronics. Популярная электроника. Именно там его видит 22-летний Пол Аллен. Аллен рассказывает своему 20-летнему другу Биллу Гейтсу об этой невероятной штуке и предлагает написать для нее программу. Гейтс, который был компьютерным гиком еще с младших классов, соглашается. То, как два студента за пару месяцев написали интерпретатор для альтаира на языке программирования Basic, продали его Робертсу и основали компанию Microsoft— отдельная история, о которой мы расскажем в следующем эпизоде. Сейчас нам важно знать, что Альтаир благодаря Гейтсу стал…

лучше.

И мог, например, воспроизводить запрограммировал. Но технологии развиваются стремительно. И уже через 2 года, в 77-м, Альтаир кажется устаревшим динозавром. На рынок выходит Apple II. Компьютер в уже привычном нам виде, с клавиатурой, дисководом для дискет и монитором, который мог воспроизводить, только представьте, целых 6 цветов. Именно поэтому знаменитое яблоко на логотипе Apple сначала сделали разноцветным, чтобы показать, что монитор цветной. Ещё были не такие инновационные, но вполне рабочие TRS-80 от Tandy с первой QWERTY клавиатурой и PET 2001. Все эти модели стоили в пределах тысячи долларов и разлетались мгновенно, при том, что продавались по частям. Да, по сути, покупка компьютеров те времена означала только покупку системного блока. А всё остальное, мониторы, дискетники и прочую периферию надо было покупать отдельно. А что же король компьютерного рынка IBM? IBM тогда руководит Фрэнк Кэри (Frank T. Cary). Человек, который 30 лет назад пришел в корпорацию продавцом табуляторов, стал менеджером во время расцвета мейнфреймов и теперь каждый год бил рекорды по выручке. Он не был жестким консерватором, симпатизировал малым системам, а не только мейнфреймам, и даже поручал отделам IBM какие-то разработки в этой сфере, но особенно не переживал. Он считал, что хайп вокруг персональных компьютеров скоро уляжется, а у IBM всегда будут их мейнфреймы. Главной проблемой IBM была бюрократия. К концу 70-х там работало, только вдумайтесь, 340 тысяч человек. Чтобы заставить эту гигантскую неповоротливую систему делать что-то новое, нужно было пройти сотни согласований. А маленькие гаражные стартапы за это время выпускали новые и новые модели ПК. Растормошить IBM получилось у Кремниевой долины, компании Atari. В 78 году она представила культовую игровую консоль с картриджами. Её можно было подключать к телевизору или к компьютеру, с десятками видеоигр, среди которых были и культовые Пакмэн и Марио, знакомые американцам из игровых автоматов. Вот кстати их первый рекламный ролик. Atari заработала на этом сотни миллионов долларов. Выпустила две модели собственных компьютеров и на волне успеха пришла с бизнес-предложением к IBM, корпорации, чья репутация была лучшим маркетингом из всех возможных. Предложение было таким. Atari собирает компьютер по своей технологии из своих компонентов, но продает его под брендом всесильный IBM. Звучало это довольно сумасшедше. За всю свою 60-летнюю историю IBM ни разу не пользовалась услугами сторонних разработчиков, тщательно охраняя права на все свои продукты. Глава IBM Фрэнк Кэрри не мог на такое согласиться, но и отказывать сразу не стал. Разобраться с этим он поручил руководителю подразделения информационных систем, Биллу Лоу, еще одному энтузиасту ПК внутри корпорации. Лоу загорелся этой идеей и презентовал ее совету директоров, но ему ответили резким отказом. Лоу настаивает. Не хотите доверять разработку Atari? Давайте сделаем это сами. У Apple есть свой персональный компьютер, у целой плеяды мелких компаний есть свои персональные компьютеры, а у IBM нет. Аргумент. Но любой новый проект в IBM это автоматически миллиарды долларов из бюджета, годы разработок, десятки тысяч сотрудников и сотни часов согласований. Эти ресурсы выгоднее бросить на понятное и гарантированно прибыльное направление мейнфреймов. То сражение Лоу проиграл, но войну за ПК он просто так не оставил. Он пошел напрямую к генеральному директору Керри и предложил беспрецедентную для IBM схему. Он попросил всего 12 человек, скромный бюджет и год времени, чтобы представить первый массовый персональный компьютер от IBM. Главное – отсутствие бюрократии и прямая связь с Керри по любым вопросам. Кэрри соглашается. Так начинается история Грязной Дюжины, участников которой мы слышали в самом начале эпизода. Лоу собрал их в загородной Бока-Ратон (Boca Raton), где ученые жили, работали и имели доступ ко всем ресурсам, которые были им нужны.

Мы были молодыми, энергичными.

Это Пэтти МакХью, инженер Грязной Дюжины. Вы уже слышали ее в самом начале.

И не могли себе представить, что нам что-то не под силу.

Они попросили меня поработать над цветной видеокартой, которая могла бы воспроизводить видео на ПК.

А это её коллега Марк Дин.

Я ответил, конечно, почему нет. Это звучало весело.

Предвести все комплектующие за такой короткий срок самостоятельно было нереально. Лоу получает разрешение модульную или открытую архитектуру, то есть собрать ПК из уже существующих на рынке деталей. Но сердце компьютера, материнскую плату, не доверяет никому. Её разрабатывает Пэтти МакХью.

Я мать материнской платы. Это такая вещь, которая объединяет все части компьютера и руководит ими как дирижёр оркестра. Это я спроектировала её. Неплохо для девчонки, да?

Материнскую плату, а точнее специальный чип внутри неё, BIOS, в котором хранилась основная информация о работе компьютера, юристы IBM защитили десятками патентов. Сделано это было для того, чтобы в перспективе IBM могла повторить свой трюк с мейнфреймами семейства 360 и выпустить линейку совместимых друг с другом персональных компьютеров. По задумке, если вы захотите проапгрейдить свой компьютер от IBM, вам не нужно будет покупать новый. Вы просто добавляете новый модуль, видеокарту, клавиатуру, игровую консоль или принтер и все работает. Сегодня нам это кажется естественным. А 80-е было уникальным торговым предложением, киллер фичей. А еще не нужно будет покупать новую операционную систему. Она тоже по задумке будет подходить ко всем компьютерам семейства. Кстати про операционную систему. Ее IBM тоже решилась отдать на аутсорс. И выбрала для этого 24-летнего Билла Гейтса, который недавно бросил Гарвард, чтобы создать стартап Microsoft своим школьным другом. Почему выбрали Гейтса? Есть две любопытные версии, но о них мы расскажем в следующем эпизоде. Это был неочевидный ход для крупной корпорации, которая проводит кропотливый due diligence внутреннее расследование каждого нового партнера. На первой встрече с будущим подрядчиком, менеджер IBM, которому доверили найти разработчика ПО, Джек Самс, принял Гейтса за младший персонал Microsoft. Свои 24, Билл был похож на нескладного подростка с ломающимся голосом.

Когда какой-то молодой человек вышел и сказал «Заходите», я сначала не понял, кто это. Затем он обошел вокруг стола, сел и тут я сообразил – да это же Гейтс.

Когда недоразумение уладили, Самс положил на стол толстую папку документов о неразглашении. С IBM было сложно, вспоминал потом Гейтс. Приходилось подписывать все эти смешные бумаги, где говорилось, что IBM может делать все, что угодно, когда угодно, и использовать все наши секреты, как того пожелает. Чтобы подписать такое, требовалось довольно много слепой веры. Она у Гейтса нашлась. А еще смелость попросить об одном дополнительном пункте в договоре о будущей сделке. Он хотел, чтобы IBM не купила, а лицензировала по Microsoft. И у него осталось право продавать свою систему другим клиентам. Запомните этот момент. Он будет одним из ключевых в истории падения IBM. Почему IBM пошла на это? Во-первых, высокомерие корпорации, которая была уверена в том, что никто и никогда не сможет взломать их защищенную материнскую плату и выпустить компьютер с теми же характеристиками. А это значит, что и ПО, подходящее только для компьютеров семейства IBM, будет никому больше не нужным. Во-вторых, Гейтс был готов работать быстро и за небольшую по меркам рынка цену. IBM все устраивало, сроки горели, и они спешили заключить сделку. А в-третьих, на этой встрече Гейтс произвел сильное впечатление на Джека Самс.

Не прошло и 15 минут, как стало ясно, что он лучше меня как программист, что он лучше моего юриста и, вероятно, лучше моего инженера.

Вспоминает Самс. Гейтс, который варился в кругах стартаперов Кремниевой долины, понимал, что вообще-то взломать можно что угодно, и не зря настоял на своем пункте. Журналистка фильма BBC, Билл Гейтс, How a Geek Changed the World, спрашивает у него.

Там был один важный раздел, который позволял вам продавать операционную систему другим клиентам, да?

А он отвечает.

Ну, они не слишком настаивали на эксклюзивных правах. А вы осознавали тогда, как это принципиально? Конечно!

Через 14 месяцев после старта, в августе 1981 года, революционный IBM PC был готов. Инициаторов всей этой истории Билла Лоу к тому времени повысили, и пока презентуют нового глава проекта, высокий и харизматичный Джон Эстридж.

Сегодня я рад представить вам IBM Personal Computer. Это объявление займёт своё место среди исторических событий, как изобретение перфокарты, жёстких дисков для хранения информации и глобальных компьютерных сетей.

У IBM PC была удобная клавиатура, который можно было прокачать до палитры в 16 цветов с помощью дополнительной графической карты и две встроенные программы для создания электронных таблиц и для обработки текста. Он не стал первым или самым технически совершенным персональным компьютером. У того же Apple II, например, была встроенная цветная графика. А ещё IBM PC стоил 1560 долларов, в полтора-два раза дороже конкурентов, но всё равно произвёл фурор.

«К концу года мы продали 250 тысяч

компьютеров», вспоминает Пэтти МакХью.

«Мы не делали для этого ничего особенного. Мы просто удовлетворяли спрос. Буквально годами. Это было замечательно».

В 1983 году журнал «Таймс» признает IBM PC «персональей года» и помещает его на обложку. По телевидению крутят милую с двойником Чарли Чаплина, который буквально придает IBM человеческое лицо. Если раньше корпорация ассоциировалась с пугающими мейнфреймами и людьми в строгих костюмах, то сейчас через образ неуклюжего, но доброго бродяги обращалась к каждому жителю Америки и как бы говорила. Персональный компьютер— это не страшно. Спросите у представителей IBM.

Now is a good time to look at IBM. The complete answer. An IBM PC can run the latest, most powerful program. и дает почти бесконечную расширительность, с опциями, как новыми IBM принтерами и IBM PC Network. И сегодня цены лучше всех. Так что не ждите. Однажды вы взяли первую ступень, остальное легко. IBM персональные компьютеры. Видите их в магазине рядом с вами или звони в вашу представительницу IBM.

Главным спонсором этого успешного забега стала репутация IBM. За десятилетия её монополии на компьютерном рынке американцы привыкли покупать любую компьютерную технику только у IBM. Бренд IBM стал синонимом надёжности и всего самого совершенного. Как говорится, сначала ты работаешь на зачётку, а потом зачётка на тебя. К тому же, покупая IBM PC, вы как бы попадали в закрытый привилегированный клуб с доступом к линейке совместимых устройств. Только обладатели IBM PC и никто другой могли апгрейдить свои компьютеры хоть каждый месяц, менять местами модули из разных серий и пользоваться суперсовременным ПО от Microsoft. К концу третьего года продаж IBM наращивает свою долю на рынке персональных компьютеров с нуля до немыслимых 75%. В 1984 году корпорация отчиталась о выручке в рекордные 4 миллиарда долларов. Если бы подразделение персональных компьютеров IBM стало отдельной компанией, это был бы вычислительных технологий. Это был последний год триумфа IBM. Запомните ее такой.

Привет, это Лика Кремер, основательница студии Либо-Либо. Мы делаем подкасты о науке, об истории, о здоровье и о многом другом. И подкаст, который вы слушаете сейчас, тоже сделан в студии. Мы продолжаем говорить о вещах, от которых нельзя спрятаться, в том числе о неравенстве и насилии. А еще мы делаем журналистские расследования. И для этого нам нужна независимость. И ваша регулярная поддержка очень нам помогает. Теперь у нас появились Бусти и Патреон. И если вам нравится то, что мы делаем, и вы хотите нас поддержать, проходите по ссылкам в описании и подпишитесь на регулярные платежи. Спасибо.

Ресторан House of Pies. Дом пирогов в Хьюстоне. трое друзей обсуждают, какой бизнес им открыть. Мексиканский ресторан, стартап по разработке маячков для поиска потерянных ключей, завод по производству жестких дисков или… или попытаться создать клон IBM PC. Они выбирают последнее и открывают компанию Compaq. Хотя эта задачка с большой звездочкой точно сложнее, чем мексиканский ресторан. Вынуть из компьютера материнскую плату и понять, какой код в нее зашит методом реверс-инжиниринга не составляло большого труда. Но весь этот код до последней буквы был защищен армией юристов IBM. Попробуешь скопировать – разоришься в судах. Корпорация даже выложила спецификацию, то есть инструкцию по написанию кода в открытый доступ, чтобы никто не мог сказать, что случайно повторил код. Что же сделали основатели Compaq? Они наняли 15 программистов и заставили их методом проб и ошибок реконструировать материнскую плату IBM так, чтобы код не повторялся. А принцип действия чипа был точно таким же. Кажется, они и сами не очень-то верили в успех этой затеи, но спустя год у них получилось. В 83-м году журнал Byte помещает на обложку первый легальный IBM совместимый компьютер. Юристы IBM в ярости, но бессильны. Компакт не нарушила ни одного патента. Всё это очень-очень плохо для IBM. К тому же Компак продаёт свои ПК дешевле. На кустарную разработку они потратили всего 1 миллион долларов. Комплектующие нашли по более низкой цене. Например, чипы не настоящие Intel, а компании поскромнее. И они не жалели собственной прибыли, делая большие скидки дистрибьюторам, чтобы застолбить место на рынке. За первый год продаж своего компьютера Компак заработала 111 миллионов долларов. Пока IBM проводит бесконечные совещания за закрытыми дверьми, у ПК появляется второй клон. Его производит калифорнийская компания Phoenix Technologies, используя так называемый Clean Room Design или методологию чистой комнаты. Они наняли всего одного программиста, которому не показывали спецификацию IBM, а дали только техническое задание с характеристиками, которые должны были быть на выходе. Таким образом, программист работает как бы в чистой, не загрязненной знаниями о том, как это сделала IBM в среде. Каждый кусок кода Phoenix Technologies тщательно проверяла. И если он где-то совпадал с IBM-овским, просила программиста найти другое решение той же самой задачи. Так родился второй полностью законный клон чипа BIOS. Его легальность компания подтвердила в суде заметками, сделанными в ходе слепой работы с программистом. Но производить свой компьютер Феникс не спешила. Она вообще не собиралась морочиться с железом, а хотела продавать спецификацию своего чипа всем желающим. Неограниченная лицензия стоила 290 тысяч долларов. А поставить чип на один компьютер можно было всего за 25 долларов. Чтобы клиенты не боялись судебных преследований IBM, Phoenix застраховала свой код на 2 миллиона долларов. Эта сумма покрывала любые судебные издержки. Получается, купив лицензию за 25 долларов, компания парней где-нибудь в гараже Нью-Джерси могла собрать компьютер, неотличимый по функционалу от компьютера великой и ужасной IBM. Только стоил он в 10 раз дешевле. А молодой Билл Гейтс тем временем охотно продает всем этим парням лицензии на свое программное обеспечение, потому что оно подходит ко всем IBM-совместимым компьютерам. Это был прорыв для рынка персональных компьютеров и катастрофа для IBM. Кажется, дети перестали продавать лимонад, чтобы заработать на карманные расходы. Вместо этого они собирают IBM-совместимые компьютеры, писали СМИ в середине 80-х. Порог входа на этот рынок невероятно низок. Студенты собирают компьютеры буквально из подручных средств, регистрируют компании и зарабатывают миллионы долларов за несколько месяцев. Так поступил, например, студент Майкл Делл, сидя в комнате своего общежития. Сам он не был инженером, но позвонил другу с технологического факультета, который согласился собрать компьютер за пару недель и 2000 долларов. Так началась история компании Делл, чей оборот уже в следующем 86 году составил невероятные 40 миллионов долларов. Это была настоящая золотая лихорадка. Позиция IBM тем временем становится всё более шаткой. С 1985 по 1986 год её доля на рынке ПК падает с 75% до 40%. Корпорация теряет контроль над сферой, которую сама создала. Она решает нанести клонам ответный удар. Джон Эстридж, обеспокоенный тем, куда катится его любимый проект, умоляет совет директоров согласовать разработку новых моделей IBM с лучшей защитой от копирования и новыми функциями. И получает добро на выпуск IBM PC Junior, упрощённую версию ПК не для бизнесменов и управленцев, а для домашнего использования. Идею губит бюрократия. В прямой связи с гендиректором у Эстриджа уже нет. Теперь он проходит как минимум три уровня управленцев прежде, чем добраться до главы компании. Ему даже запрещают говорить напрямую по телефону со своими разработчиками. Доказать менеджерам, что новый компьютер не сократит продажи IBM PC, а спасет направление персональных компьютеров, не получается. Хромая PCjr выходит на рынок с сильно урезанным функционалом и становится предметом насмешек пользователей и конкурентов. Проект закрывают, эстриджа понижают. Через несколько месяцев после этого он разобьется в авиакатастрофе над Далласом вместе со своей женой и еще 135 пассажирами. На пост главы направления ПК снова назначает Билла Лоу. Того самого, который когда-то продавил в совете директоров идею создать IBM PC. Low решает нанести клонам двойной удар. Разработать и новую линейку железа, и собственную операционную систему, которую теперь никто не сможет получить в обход IBM. Внутри корпорации все были очень вдохновлены этим планом и верили в скорую победу над клонами. Вот например что говорил один из менеджеров IBM в интервью американскому телевидению.

Значит ли это, что все клоны погибнут?

Когда я беседую с фабриками, производящими клоны, они говорят мне две интересные вещи. Они все пригласили на пост СЕО юристов. И эти юристы тратят все свое время на то, чтобы разобраться, не нарушили ли они наши патенты. Или вот, например, захотят они делать платы дополнительных модулей для своих компьютеров. Им нужно понять, могут ли они вообще такое делать ничего не нарушает.

А рынку вообще нужны клоны? Это хороший вопрос.

Я думаю, через 2-3 года компьютеры станут гораздо производительнее в смысле скорости процессора. Так что сейчас у клонов есть последняя возможность воспользоваться всем этим хайпом.

Через 2 года, в 87 году, линейка PS2 с новым, бронебойно защищённым и техническим, и юридическим чипом Microchannel и собственной OS/2, выходит на рынок. Но вот незадача. Из-за новых протоколов защиты все девайсы IBM, которые люди успели купить за предыдущие 6 лет, видеокарты, принтеры, джойстики, клавиатуры не подходят к новым компьютерам. То есть главное преимущество IBM PC – совместимость, просто выкинули в мусорное ведро. Зачем покупать дорогие, несовместимые ни с чем на рынке компьютеры IBM, если есть десятки дешевых клонов с тем же функционалом? Ответа на этот вопрос у корпорации не было. За следующие четыре года IBM так и не смогла придумать выхода из этого пике. Рынок персональных компьютеров утекал к конкурентам, к клонам и к Apple, которая стояла особняком и производила компьютеры со своей закрытой архитектурой. О ней мы обязательно расскажем отдельно. Мейнфреймы, которые десятилетиями были основой финансовой стабильности IBM, постепенно уходят в прошлое. Мало кто был готов платить миллионы долларов за гигантские шкафы, большую часть функций которых уже умели выполнять Байка. В 1991 году IBM впервые за свою 80-летнюю историю отчиталась об убытке в размере почти 3 миллиардов долларов. А в 2005 году продала направление персональных компьютеров китайской компании Lenovo за 1,3 миллиарда долларов. Сегодня поколение 20-летних уже слабо представляет себе, чем занимается IBM. Зумеры в ответ на этот вопрос в лучшем случае выбирают вариант, что-то связанное с компьютерами. Тем не менее, IBM всё ещё живёт и снова генерирует прибыль. Разрабатывает собственные ПО и облачные сервисы. Оказывает услуги консалтинга. И, кстати, до сих пор довольно успешно продаёт мейнфреймы тем самым корпорациям из 80-х. А ещё мы очень благодарны ей за то, что сегодня железо всех компьютеров совместимо между собой. Вы можете взять жёсткий диск одного производителя, видеокарту другого, операционную систему третьего и собрать свой собственный компьютер. Это наследие революции IBM. Но той великой корпорации Биг Блю, которая занимала целые города и умы миллионов, уже нет. Она пала жертвой собственной самоуверенности перед лицом нового поколения героев. Кто эти герои? Они не носят плащи и костюмы тройки, не работают в офисах годами ради повышения. Они пилят свои стартапы в гаражах, жуют вчерашнюю пиццу и зарабатывают миллионы долларов за считанные месяцы. Эти герои— компьютерные гики. И главным из них в 80-е становится молодой и очень предприимчивый парень Билл Гейтс. О нём— наш следующий эпизод. Это подкаст студии Либо-Либо, и сделали мы его совместно с финтехкомпанией Точка. Написала этот эпизод Лера Жибкова. Отредактировала Евгения Щербина. Спродюсировали Паша Боровков и Маша Агличева. Со звуком работал Ильдар Фаттахов. Спасибо, что вы с нами. До встречи через неделю.