Венчур. Как инвесторы решают, во что вложить деньги

Да, отрезали долю для нас от Джеффа Безоса. Мета может иметь самые хреновые модели, но при этом смотрят Reels (рилсы).

Расскажи формулу хорошего питча, который всегда сработает.

А за зарплату полтора миллиарда долларов за шесть лет.

Эти цифры уже перестали какое-то отношение к реальности иметь.

Смотри, AI становится на трёх колоннах на одном фундаменте одной крыши. Кто видел, что это любимое моё трио— индус, белорус и китаец в Америке? Это непобедимая команда.

Вот сейчас за Африку обидно.

Если у тебя есть красные флаги в целом какие-то, это не всегда говорит о том, что не надо инвестировать.

Всем привет! Меня зовут Самат Галимов, и это подкаст «Запуск завтра». Как технический директор я пытаюсь разобраться, как устроен технологии, которые меняют нашу жизнь. А помогают мне в этом профессионалы, с которыми можно поговорить простым человеческим языком. Друзья, это последний выпуск сезона. Мы уходим на каникулы, но между сезонами у нас будут выходить платные бонусы. Например, ближайший со звездой подкастов Андреем Аксеновым. Он ведет исторический подкаст «Закат Империи», а еще много вайбкодит. Вот об этом мы с ним и поговорили. Подписаться можно в Apple подкастах, Телеграме, Бусте и на Патреоне. Переходите по ссылкам в описании. Я постоянно слышу про инвестиции в искусственный интеллект и венчурные деньги. Деньги в AI-проекты текут миллиардами, но откуда они?

Инвесторы вкладываются вообще во все подряд, где есть слово искусственный интеллект?

Или все-таки как-то выбирают? Как это все работает? Сегодня я поговорю с Николаем Давыдовым, венчурным инвестором из Долины. Николай видел эту индустрию еще до того, как в ней появились бесконечные деньги, потому что занимается искусственным интеллектом уже больше 10 лет и понимает, как все это устроено изнутри. Партнер этого сезона – провайдер IT-инфраструктуры Selectel. В середине выпуска вы услышите нашу совместную рубрику. В ней мы рассказываем истории стартапов на заре интернета. Их опыт – это огромная база идей для решения современных бизнес-задач.

Слушай, в своем инстаграме ты пишешь «11

лет рассказываю, какая AI классная штука и инвестирую в него». То есть ты в этой сфере еще до того, как это стало модно. Вспомни свои первые проекты, с чего все начиналось.

Мы проинвестировали в SeoPult из нашего самого первого фонда в 2010 году.

Так, кто не слышал. SeoPult— это, грубо говоря, сервис автоматического продвижения сайтов.

В какой-то момент мы стали думать, а как нам вывести такую штуку на биржу, Seagosh, но мы еще тогда понимали, что собирать данные— это полезно. И плагины закупили… это плагин Social Networks. А он был, естественно же, с пикселем, собирал кучу даты. Свои пиксели добавили.

Трекинг пикселей, которые следят за том, на какие сайты ты заходишь.

к нашему CEO, к Паше, и рассказал ему идею. Говорю, смотри, давай вообще выкинем вот эти все сложные интерфейсы, в которых люди описывают, ну, любой рекламный интерфейс, он начинается с чего? Типа, опиши свою аудиторию, задай таргетинг-параметры.

И там обычно космический корабль просто, управление космическим кораблем.

Там управление космическим кораблем, и никто на самом деле, если вот малый бизнес спросить, а кто ваша аудитория, люди, мягко говоря, теряются. То есть задать таргетинговые параметры очень сложно. Я сказал, давай возьмем текущую аудиторию, которая у них есть, и у похожих бизнесов. Узнаем про них все, что возможно узнать, типа цвет волос, я не знаю, что они едят на завтрак в четверг. И попробуем найти просто какие-то статистические пересечения. Сейчас это называется look-alike profiling, тогда у этого еще не было названия. На что Паша посмотрел на меня и сказал, ну, давай попробуем. Притащил команду офигенскую. И мы с ними сели, и они говорят, ну, сейчас будем строить machine learning модели. Я говорю, машин что? начал в эту тему копать, потому что она мне показалась безумно интересной. Я вообще очень любопытный человек. И набрёл на AlexNet, крепко офигел от того, что компьютеры могут видеть, представил сразу, во что это может превратиться. Я подумал, вот.

AlexNet— это нейросеть, которая году в 2012-м научила компьютеры понимать, что изображено на фото, различать предметы и людей. До этого любое изображение для компьютера было просто набором пикселей.

Меня очень заботил долгое время такой интересный парадокс, называется Solo Computer Paradox, который в 87-м году британский экономист Роберт Соло сформулировал примерно следующим образом, что я вижу ваши компьютеры везде, кроме графиков продуктивности человеческого труда. И если посмотреть, с момента изобретения паровых машин продуктивность человеческого труда улучшалась по экспоненте. А вот в районе девятьсот, там, восьмидесятых годов экспонента сменилась на линейный рост. Ну, там, такой. Короче, не совсем экспоненциальный. Казалось бы, у нас есть компьютер, у нас есть интернет, снапчат.

А производительность труда не растет.

То есть она растет, но она производная не растет. Мне казалось, что это потому, что интерфейс компьютером хреновый. То есть мы компьютеры, чтобы присоединить к человеческому обществу, используем клавиатуру, мышку и мозги конкретных операторов этой машины. А нам надо научить компьютеры видеть мир, и тогда они смогут в этом мире что-то делать, и, в общем-то, случится у нас новый экспонент. Это был типа тринадцатый год. Я немножко ошибся с тем, что все-таки не через зрение оно делалось, а через язык для начала. Но в итоге мы сейчас до этого дойдем. Возможно, я правильно думал, и, возможно, тема с world моделями.

Просто чуть-чуть раньше. В смысле, текст, мне кажется, проще, чем зрение. В какой момент произошел вот этот перелом, когда все поняли, что не ты один понял, что AI— это за AI будущее, когда это вот стало массово?

Слушай, ну, до сих пор многие не поняли, поэтому тяжело сказать. То есть это же есть графика.

Была ли какая-то вот точка такая перелома?

Адоптион технологии, он происходит по нормальному распределению, опять же, bell curve. И мы сейчас вот к серединке только подходим. И то это про adoption на уровне консумеров. И adoption очень странный. То есть если посмотреть, там люди, которые, например, используют для написания кода AI, их супермало. а должны, по идее, все. Потому что в этом-то и фишка. Я раньше читать и писать— это была прерогатива элит. Как они называются? Аристократия, церковь.—

Песцы.—

Песцы, да. Вот. А сейчас это human right. Умение читать и писать код тоже было прерогативой элит. А сейчас оно становится human right. Но при этом код никому не надо писать. То есть просто человек будет говорить, что ему надо, или думать, что ему надо. В случае, там, нейролинка— это уже ближе. Машина должна это собрать и сделать максимально оптимальным образом. Ответить на твой вопрос, когда это кликнуло? Ну вот для меня, типа, в 15-м году я видел людей, для которых это тоже кликнуло, и людей, которые строили. И мы таким образом погрузились с головой в маскарад, а потом с головой погрузились в призму. А призму мы очень долго искали. Мы сначала нашли папер, потом очень долго искали команду, которая его сможет имплементировать.

Слушай, надо пояснить все-таки людям, которые не знают, что такое маскарад призма. Prism—

это первый Gen AI-апп в мире, который вырос до 100 миллионов пользователей за 9 месяцев. Самое быстро растущее приложение до чата GPT было.

Что она делала? Ты делаешь фотографию, загружаешь в нее эту фотографию, в это приложение, и?

И выбираешь фильтр, выбираешь, по сути, в стиле какого художника ты хочешь картину такую. Мы хорошо поработали над продвижением. Команда классно сделал такой эффект того, что пользователь проинвестировал туда свою креативность, потыкал, пождал, проинвестировал время и креативность, и гордится результатом. Поэтому все начали это шарить хорошо. И оно полетело. Вот через уже там месяц про нас писали все СМИ, в Москву прилетали партнеры Секвой и там разных фондов, директора снапчата, чтобы встретиться. Медведев потом в какой-то момент запостил десяток фоток обработанных призм в свой Инстаграм. Так вот примерно оно полетело.

Скажи, пожалуйста, откуда вообще берутся деньги у венчурного инвестора?

Деньги у венчурного инвестора берутся у других инвесторов. Это пирамида денег. Так они берутся у людей, которые на пенсию откладывают. Вообще, как этот рынок устроен, там, американский работник работает, откладывая деньги на пенсию, а свой пенсионный план он отдает в управление какому-то управляющему. Это в основном такие крупные компании, как Fidelity, BlackRock. Далее. Они, значит, собирают сотни миллиардов долларов или иногда триллионы в управление. Им нужно построить очень такой диверсифицированный портфель, который будет использовать все возможные инструменты для того, чтобы к выходу на пенсию человеку заработать. И венчур отлично для этого подходит, потому что венчур – это самая высокодоходная группа активов за последние 30 лет, у которой есть один большой минус – она неликвидная. Выходов из венчура надо очень долго ждать.

Ну, если у тебя пенсия, то ты, в принципе, можешь подождать, ты можешь себе подождать.

То есть, если ты откладываешь деньги на пенсию, или, знаешь, детям на образование, а дети еще маленькие в таком духе, или это просто какой-то процент твоих денег, которые ты готов надолго заморозить, то оно прекрасно тебе компенсирует. Опять же, это рискованная инвестиция, SEC обязывает меня сказать о том, что на венчуре можно деньги потерять. Но если это, соответственно, часть портфеля, то в рамках части портфеля венчур работает очень хорошо. Поэтому пенсионные управляющие раскладывают деньги в разные венчурные фонды или фонды фондов, которые, в свою очередь, уже раскладывают. Они обычно собирают портфель из венчурных фондов, чтобы у них было сотни разных в разных странах, работающих с разными группами технологий. Они все ищут специализации, потому что если ты, как венчурный управляющий, идешь поднимать деньги у институциональных инвесторов, они всегда говорят, типа, какая у тебя стратегия, на какой стадии ты инвестируешь, в какой географии, в какой тип компании. Потому что им нужно понять, типа, exposure (экспожер), и можно ли тебя туда добавить. Вот, у нас чуть-чуть другая ситуация. У нас нет институциональных денег вообще, потому что мы поняли, что институциональные деньги early stage венчур портят. Все активы в мире стоят 155, private equity и public equity, все компании в мире, стоят 155 триллионов примерно.

Интересно, что есть такая цифра.

Да, из них 100 триллионов находятся под управлением assets under management всего 1% управляющих. То есть 200 фирм управляют 100 триллионами. Топ-10 фирм управляют 50 триллионами. Типа топ-3 управляют 30-ю. То есть ты видишь, какая power law концентрация большая. Когда у тебя настолько концентрированный рынок, у тебя в нем не может быть contrarian views. Традиционно венчур работает на contrarian views. Один человек считает так, другой так, третий так, четвертый эдак. Все они сделали свои ставки, у кого-то что-то сработало, экосистема, короче, деньги проворачивает, зарабатывает. ты вообще в венчуре делаешь ставки на маловероятные события.

И надо, чтобы разные люди считали вероятными разные странные вещи, необычные.

Да, потому что кто мог бы в здравом смысле представить вообще компьютеры? Все же говорили, это бред. Все говорили, никому не нужен персональный компьютер. Билл Гейтс говорил, никому не нужно больше 64 килобайт памяти.

IBM говорил, не будет нужно больше 40 компьютеров в мире.

А кто мог взрывом вообще раз в сутки представить Airbnb? Но венчур начал концентрироваться именно из-за того, что фонды растут, и в них приходят инвестиционные деньги от пенсионных фондов, а им очень просто работать с большими чеками, очень сложно работать с большим количеством маленьких чеков. И в венчуре концентрация намного менее заметна, чем в public и private equity. Примерно 30% ассетов управляют с одним процентом фирм, а 70% это как бы длинный хвост. Но тренд поменялся, и за последние три года, три года подряд по 75% новых денег собирают всего типа три фирмы. Это General Catalyst, Lightspeed, Andreessen Horowitz. Там с не очень большим отставанием от них идут Sequo и так далее.

Слушай, надо пояснить, это важно. Вот значит, есть самые главные, которые собирают деньги, пенсионные, дальше они распределяют их, вот раньше они распределяли их между каким-то количеством инвесторов, фондов инвестиционных, то теперь все очень сильно сконцентрировано в трех инвестиционных фондах.

Да, они построили корпорации. То есть классический венчанер – это что? Это предприниматель встретился с, не знаю, инвестбанкиром, они сели вместе и говорят, сделаем фонд, я понимаю фаундеров, ты понимаешь цифры, давай, короче, ты подними бабки там у инвестбанков, хедж-фондов.

А я буду выбирать тех, которые нормально умеют предпринимать, потому что я сам предприниматель.

И вот мы собрали типа 100 миллионов и начали их инвестировать там на СИДе по чекам и там по 1,5-2 миллиона. Вот нормальный типа венчурный фонд из разряда начала 2000-х. Но в венчуре есть два типа дохода. Первый – это management fee, это тебе платят за управление капиталом. Обычно стандартная по рынку 2% в год. собрал 100 миллионов долларов, 2 миллиона в год ты из этих 100 миллионов берешь на то, чтобы платить команде, там, офис снимать и так далее, юристам, due diligence, аудит и вот это вся бодяга. А 20 процентов ты зарабатываешь с доходности. В тот момент, когда ты своим инвесторам 100 миллионов обратно вернул, с каждого следующего доллара ты себе забираешь 20 центов. И когда эта фирма твоя, то ты с ней проживешь все 10 лет, что у тебя этот фонд, 15 лет там и так далее, и заработаешь эти 20%, ты в этом уверен. Когда ты наемный, а даже, пускай, партнер, Понимаешь, да?

То тебе надо прямо сейчас бабки отлить.

Тебе желательно сейчас побольше зарабатывать. Нет, carried interest в этот 20%, это, конечно, приятно, но дожить до них, типа, не факт, что ты доживешь.

Маловероятно.

Да, сколько лет люди в одной компании работают. И когда ты начинаешь венчурный фонд масштабировать, увеличивать и нанимать в него партнеров, а в Андрисоне сейчас 700 партнёров. Ну, короче, ты понимаешь, что у людей меняется мотивация.

То есть для них то, будет ли проект успешным, менее важно, чем просто, чтобы его подписать и получить свои гарантированные 2%.

Да, и у тебя вместо мотивации находить компании, которые никто другой не нашёл, и они станут там типа 10-100-миллиардными историями, у тебя мотивация как можно больше денег алоцировать.

Причём алоцировать так, чтобы в случае чего ты мог всё объяснить. В смысле, типа не выпендриваться.

Да. Вот.

И это на самом деле мотивация, которая точно такая же там типа у пенсионных фондов. Потому что кто в пенсионных фондах реально доживает как бы до этого всего? Да никто. Они зарабатывают свои бонусы с доходности с короткосрочных инструментов. То есть они в какой-то хедж-фонд положили деньги, провернули за 2 года, достали там типа 10% годовых, получили бонус, великолепно. А в венчурные фонды они когда кладут, они понимают, что это не им бонус достанется, это их там типа через одного человека будет в будущем. Поэтому важно просто выбрать бренды, за которые у них не спросят. Знаешь, как для CTO купить SAP или Oracle.

Да-да-да.

Никого еще не уволят за то, что он купил IBM.

Да, ну вот сейчас уже начинает.

Ну слушай.

Да, но никого сейчас не уволят за то, что он потратил деньги на токены Antropica.

Это еще быстрее меняется, но тем не менее. Слушай, спасибо тебе большое, пояснялка очень классная. Единственное, чтобы двинуться дальше, мне нужно понять, вот ты сказал то, что есть пенсионные, а откуда еще деньги бывают?

А вот деньги есть частные. И частные деньги, мы когда строили свои стартапы с женой, мы заметили, что вот эти multistage, большие фирмы, которые в тебя инвестируют там типа 10 миллионов, Они, ну, довольно бесполезны, потому что там работает какой-то, короче, наемный чувак, который, конечно, очень умным себя считает. Закончил с красным дипломом Стэнфорда, и да, поработал в Голдман Саксе, вот. А теперь объясняйте, как твою компанию надо строить. Толк не очень много. А весь толк приходит от ангелов. То есть, условно, мы там помогли другу продать компанию в Google. когда-то давно он там работает в гугле, а у него есть деньги, он инвестирует там сто тысяч своих, приходит к нам и начинает с нами делиться своей экспертизой, помогает нам кого-то нанять, знакомит с кем-то, кто нам еще может помочь. Мы такие, о, если мы будем делать новый фонд, мы хотим сделать новый фонд для них, для таких ангелов. И потому что у них тоже есть проблема. Они видят очень мало стартапов, потому что у них своя основная работа есть. Они видят в основном свой ближний круг. И они могут их оценить только с одной стороны, с той, в которой они профессионалы. А venture все-таки numbers game. То есть если ты инвестируешь в стартап, у которого типа 2-3% шанс стать уникорном, а 70% шанс того, что он превратится в 0, ну не работает это с n равно 3.

В смысле, три твоих знакомых-знакомых, которым ты положил денег, это нерабочая схема.

Да, это нерабочая схема. Тебе нужен такой sample size, чтобы он убил дисперсию. Ну, типа портфель там, начиная с 30-ти хотя бы компаний, начинает иметь смысл. Мы пошли по своим друзьям, которые инвестировали как ангелы, и говорим, давайте соберем вместе все это в фонд, вы будете притаскивать стартап, который увидите нам, Мы будем, соответственно, со своей экспертизой оценивать их с венчурной стороны, привлекать других людей для того, чтобы смотреть с других сторон, то есть там доменная экспертиза. Таким образом, будем делать 30 инвестиций в год. У вас за 4 года соберется в портфеле 120 компаний, что-то из этого взлетит, мы все отобьем, будет хорошо. В итоге работает. Да, у нас... Такой кооператив. Да, вот кооператив, да, Davidovs Venture Collective, он так и называется. Мы, соответственно, за 4 года так проинвестировали в 7 компаний, которые стали уникорнами из 130.

Нифига себе, 7 из 130, мне кажется, это очень хорошо.

Подожди, это за 4 года. Обычно уникорну занимает, типа, лет 5-7, чтобы стать уникорном, поэтому мы еще до тут не дошли. У нас есть 12 компаний, которые сейчас стоят уже от 300 до 800 миллионов, и, скорее всего, тоже многие из них станут уникорными, поэтому модель работает, короче, лучше, чем наемные партнеры с пенсионными деньгами, я так скажу.

Мне нравится understatement, вообще весь эпизод такой. Дальше я хочу выяснить, как ты выбираешь, во что вкладываться. Хочу начать с примера. Вспомни проект, который ты увидел и сразу решил вложиться.

Это Perplexity. Мне прислал, по-моему, Никита. Короче, один из наших инвесторов, инженер, скинул демку в Твиттере. У них тогда не было сёрча, у них был сёрч по Твиттеру только, по Bird API. А я потестил, думаю, какая прикольная штука, у чуваков точно есть вкус, и чуваки точно делают хорошую технологию. Стал смотреть, кто её делает, увидел, что это любимая моё трио, индус, белорус и китаец. в Америке. Это непобедимая команда. Вот. И с CTO, с белорусом, у меня типа девять общих знакомых. Я всем девяти пишу, кто-то из них... Сделай интро. Да-да, сделай интро. Они мне все там, половина из них делает интро. Я с ним общаюсь.

Тот чувак понимает, что заходит с козырей.

Нет, там, знаешь, в этот момент все-таки ребята были не, знаешь, типа не последние. Потому что Арвинд (Aravind) был в OpenAI ресерчером и в DeepMind, а в Meta AI, и они все ICPC-шники. И Денис у ЛеКуна (LeCun) писал PhD, и поэтому как бы там Карпати (Karpathy) и ЛеКун. Так, на секундочку.

Слушай, надо пояснить. ЛеКун (Yann LeCun) вообще в целом. ICPC— это соревнование по программированию, главное, командное. И кто там еще был?

Андрей Карпатый. Карпатый, ну, легендарный ресерчер, например, он сделал весь Full Self-Driving Tesla, например. Если вы не знаете Андрея Карпатого, найдите его YouTube, он там объясняет нейросети очень понятным, популярным языком. Поэтому да, когда у тебя такие первые инвесторы, тебе собрать раунд первый очень просто. И SEED, им сразу же подписал довольно легендарный инвестор Elad Gil. И места в нем не было, поэтому мы решили инвестировать в следующий раунд. Денис сказал, ну давайте в Series A присоединяйтесь. Но в Series A там была смешная история, которую я как-нибудь расскажу, когда NDA закончится. Мы в итоге не попали в Series A, потому что мы решили с Sequoia вместе инвестировать. и с Sequoia договорились. А ребят не взяли Sequoia, взяли NEA. И мы остались за бортом, но у меня была абсолютно как бы одержимость тем, что мы должны в эту компанию попасть. Хотя было ничего непонятно тогда на тот момент, там в компании было типа 20 тысяч пользователей, типа ноль выручки, а OpenAI тоже сделал поиск в чате GPT, и все говорили о том, что типа ну камон.

Если OpenAI сделал, то все, может как бы закрывать лавочку.

Да, и смешно, что ребята сами тогда даже думали в какой-то момент, что они могут закрывать лавочку. Но не, они очень интенс. Вот, в итоге мы придумали финт ушами, мы поехали разговаривать с Мариной Саровендом, часа два с половиной с ним просидели с каким-то невероятным количеством чашек кофе, вот, и убедили его, что у них мобильное апп говно. А у нас была портфельная компания, которых конкуренты хотели купить в этот момент. You.com. И Арман говорит, а давайте тогда я куплю у этих ребят, они сделают апп хороший. Ты предложил им оффер, но он в деньгах и там типа в акциях выглядел в три раза хуже, чем оффер, который U.Dot.com делал. И дальше нам пришлось Сережу Файфера, фаундера, убедить в том, что акции Perplexity имеют потенциал более чем в три раза превосходящий U.com, хотя на тот момент это мало кому было очевидно.

То есть ты зашел через вот такую хитрую сделку.

Мы продали, короче, Perplexity, ну, по сути, Сережу Файфера продали, вот, получили, обменяли долю в Spillwise'е на долю в Perplexity, и по соглашению с Arvind'ом нам еще дали доложить. Вот, доложить нам дали, отрезали.

Не везем так катанем.

Да, отрезали долю для нас от Джеффа Безоса. Борда очень сопротивлялась, говорила, типа, что это за early stage, типа, чуваки. А вот Безос, это Безос. Наш Туара говорил, не-не-не-не, они мне будут помогать нанимать, а Безос не будет.

Они мне уже помогли нанять классного мобильного разработчика.

Вот, ну и дальше, что нам, как бы, мы проинвестировали, начали им помогать нанимать. Благо, это было просто, потому что, когда компания строит Search, а ты знаешь кучу людей из Яндекса, в Perplexity, а сейчас компания с оценкой 22 миллиарда, выручка там типа в 650 миллионов в

год. Теперь хочу обратную историю. Какие-то красные флаги, по которым ты сразу понимаешь, что мимо.

Если у тебя есть красные флаги в целом какие-то, это не всегда говорит о том, что не надо инвестировать. Но есть совсем красные, которые ты точно не пройдешь. Если мы видим у людей проблемы с интегрити, то мы инвестировать не будем, потому что инвестиция, присидели-сиде, это как свадьба. Более того, средний срок совместной брачной жизни 7 лет, по-моему, по миру, а средний срок экзита сид-инвестора 8 лет. Поэтому, видишь, надо серьезнее, чем жену выбирать. Вот, и если ты видишь, что там проблемы с Integrity, то у тебя вопрос, а как ты зарабатываешь, как ты будешь сосуществовать в таком партнерстве?

Восемь лет потом с этим человеком.

Может быть, команда там не совсем, как это криться, not well-rounded, ну, кого-то можно нанять. Может быть, рынок маленький, но ты думаешь, может быть, он вырастет потом. Ну вот если есть проблемы с частностью, тогда да, это точно нет.

про нечестность Как ты понимаешь ее, как ты ее замечаешь?

Слушай, ну она обычно выплывает в том, что ты с кем-то референсы собираешь. То есть хорошая тема то, что рынок все равно маленький, в нем условно все всех знают. И ты... у нас 205 инвесторов в фонде, а 250 портфельных фаундеров. Это почти 500 человек, которых можно спросить, там их суммарный нетворк это... 50 тысяч человек.

Половина мира.

Нет, там 50 тысяч человек.

В смысле мира людей, которые занимаются этим, скорее всего, большая часть. Да-да.

То есть, условно, мы тут угорали, что если в долине есть русскоязычный человек в AI, то, типа, шансы, там, 90 процентов, что у нас есть директ line друг на друга. Там нерусскоязычные, там, типа, 30-процентные шансы. Но этот универс сильно больше. И благо русскоязычных очень много в ИАИ, потому что удивительным образом российская модель образования, которая тебя учит учиться, но не учит ничему полезному, оказалась ровно для этого идеальной вообще. Ну и особенно, знаешь, вся наша любовь к олимпиадам, к математическим кружкам.

Линейка эта бесконечная, ну, линейный алгебра— это то, в чем исторически Россия очень сильна была.

Да-да, матрицу перемножать. Ты очень быстро можешь, тебя либо просто люди могут сказать, либо ты видишь, что какие-то факты не стыковываются. Ну вот ты видишь динамику в команде, как они друг друга перебивают, как не перебивают. И у меня с этим плохо, я только про продукты думаю. Вот Марина высекает это мгновенно. Она иногда, мы даже делали бетс такие, мы проинвестировали в компанию. Марина говорит, насколько ты считаешь их продукты по-крутым? Потому что я тебе гарантирую, они пересрутся и потеряют минимум половину из четырех кофаундеров типа за год. Вот. Я говорю, слушай, ну продукт крутой строят, рынок хороший, давай сделаем бет. Мы сделали бет. Через год, короче, один кофаундер их судит, один ушел, хлопнув дверью. Но продукт растет.

Классная история.

Партнер этого сезона— компания Selectal. Я часто консультирую предпринимателей и замечаю, что технические проблемы, с которыми они сталкиваются, не новые. Вместе с Selectal мы вспоминаем истории стартапов на заре интернета. Успешных и не очень. И делаем выводы для себя. 1999 год. Брэд Фитцпатрик учится в университете и ведет личный дневник на своем сайте— News of Brad. Проблема в том, что обновлять его неудобно. Нужно заходить в браузер, открывать админку, вводить пароль. Физпатрик хочет сделать это проще, чтобы можно было просто кликнуть на иконку на рабочем столе и написать. В марте 99 года у Физпатрика наконец получается. Он создает программу, которая обновляет дневник прямо с компьютера. Тогда его сосед по общежитию просит себе такой же дневник. Брэд адаптирует код, чтобы его могли использовать несколько человек. Увидев, как это затягивает, в апреле он регистрирует домен livejournal.com Спустя год LiveJournal становится открытым для всех. Любой может зарегистрироваться и завести себе дневник. На платформу приходят почти все его школьные друзья и многие студенты из общежития. И тут внезапно LiveJournal начинает расти сам по себе. В Америке на платформу приходят гики, авторы фанфиков и активисты. Теперь им не нужно делать сайт, чтобы писать в интернете. На другой стороне океана, в России, LiveJournal, живой журнал или ЖЖ, становится вообще отдельным культурным явлением. Там сидят все. становятся влиятельнее журналистов, а выражения «запостить ЖЖ», «расфрендить» входят в язык. Брэд Фитцпатрик управляет платформой почти в одиночку. У него крошечная команда и только собственные деньги, никаких инвестиций. Проект, который начинался как хобби, превращается в тяжелую работу. Техподдержка, обслуживание серверов, модерация— все это съедает много сил. И в 2005 году продать LiveJournal компании Six Apart. Так начинается длинная цепочка перепродаж. Но не они стали проблемой. С середины нулевых мир меняется. Появляется Twitter, Вконтакте. Пока ЖЖ требовал вовлеченности и длинных комментариях, в соцсетях можно было за 15 минут пролистать ленту, поставить лайки, сменить статус. И вот потребность оставаться на связи вроде бы как уже закрыта. Быстро и легко. А LiveJournal, платформа, которая сделала популярным блогинг, списки друзей и ленту записей, сама стать соцсетью так и не смогла. История ЖЖ— это напоминание о том, что даже революционный продукт нужно вовремя адаптировать под меняющуюся реальность. Сегодня вести бизнес гибко помогает IT-инфраструктура от Selectel. Например, в облаке можно настроить конфигурации по одному клику в зависимости от нагрузки, а S3-хранилище автоматически масштабируется под любой объем загруженных данных, будь то терабайты или даже петабайты. Ссылка на гибкую IT-инфраструктуру Selectel в описании выпуска.

У меня есть бизнес по разработке софта, и ко мне приходят компании. Это часто стартапы, и я вижу, что только на AI-стартапы. Но на них дают очень щедро, и мне кажется, совсем не считая. И вот как понять, какие из этих проектов будут успешны, а какие нет?

Смотри, деньги всегда дают счета, а там разная логика у этих расчетов просто бывает. Например, условно, когда Andreessen Horowitz даёт Фей-Фей Ли (Fei-Fei Li), а без выручки, без ничего и так далее, в этом тоже есть логика математическая. Faith Ali говорит, смотрите, есть два пути к AGI потенциально. Первый это self-improving coding, и вы можете сделать бет на антропик, но они уже стоят триллион. Либо это world models. Вот, и у нас одна из, типа, лучших команд в этой теме. Вы можете сделать бет, типа, один миллиард— это, условно, полтора процента от вашего фонда. Если вы, соответственно, вы теряете, вы всего лишь на полтора процента, как бы, потеряли. Если мы правы и AGI, как бы, мы добежим, то математически одна экспонента не может догнать другую экспоненту никогда. Отставание будет только накапливаться. Как бы мы заработаем все деньги мира, почти все деньги мира. вы как бы отобьёте здесь всё, что положили. И поэтому, когда ты видишь такую сделку, ты думаешь, что бред. Но ты видишь её как бред глазами своими. А глазами партнёра Андрисона это makes sense. Дают ли деньги на не-AI стартапы?. Почему? Потому что ты понимаешь, что сложно инвестировать в разведение лошадей, когда у тебя автомобили появились. И лошадей уже и так очень дохера.

Вспомни, пожалуйста, какой-нибудь проект, AI-проект, в который все вложились, и он не взлетел, или в который все вкладываются, а ты понимаешь, что смысла вообще ноль.

Ну вот сейчас, наверное, из того, что переоценено и мне не нравится, это фигур роботы. То есть у них хорошая команда, они собрали довольно много неплохих людей, но они слишком много подняли денег, у них слишком большая оценка, 50 миллиардов. Несмотря на то, что мы там инвесторы, Thinking Machines, мне кажется, довольно переоценен, потому что их последний раунд по оценке 48 миллиардов, это как бы doesn't make any fucking sense.

А у них уже продукты есть?

Там много идей, но что-то есть.

Это выпускница OpenAI, как бы, женщина-мембрати.

Да, там вся команда либо OpenAI, либо Antropic, либо Gemini, очень сильная команда, абсолютно топовейшая команда. Да, их, наверное, мета могла бы купить ярдов за 20, просто как команду. Знаешь, когда у тебя ресёрчеры, как NBA-игроки, у них же из Thinking Machines увели ко-фаундера Эндрю Таллока (Andrew Tulloch) в Meta за зарплату 1,5 миллиарда долларов за 6 лет. Как тебе?

Эти цифры уже перестали как-то какое-то отношение с реальностью иметь.

Да, ну в смысле, то есть это вот такие интересные цифры, в которых мы живем. У нас есть несколько LP, которым ЗАГС предлагал там типа 100 или 200-миллионный контракт. Одной девушке 26 лет.

Вот блядь.

Как бы реально профессиональный спорт уже ничто по сравнению с математическими олимпиадами. Мы знали, чем заниматься в детстве.

Еще одна вещь, которая, мне кажется, не совсем понятна, это уровень вовлечения в проект после того, как ты вложил в него деньги. Вот насколько ты внимательно следишь и участвуешь ли в принятии решений?

Смотри, в принятии решений офишили, мы никак не участвуем, мы можем посоветовать. Мы специально не садимся никогда на борду, у нас маленькие доли, у нас примерно 1% во всех стартапах, в которые мы инвестируем. Идея в том, чтобы не конкурировать с секвоями и так далее. То есть мы идеальный фолловер.

То есть ты размазываешь более тонким слоем свои деньги.

И мы докладываем потом. Наша задача какая? В тот момент, когда мы понимаем, что компания станет юникорном, но еще стоит миллионов 100, положить в нее больше. Ну вот в Хиггсфилд, мы так прям реально все, мы собирали новый фонд, у нас на счету было типа 761416 долларов. И вот мы просто все отправили в Хиггсфилд по 200 миллионов.

Вот.

А сейчас у них сильно выше оценка. Я не могу называть новый раунд, но сильно выше. Последний офишал была 1,3 миллиарда.

То есть ты вкладываешь совсем чуть-чуть, чтобы получить доступ к этой компании, а потом закидываешь большую сумму.

Да. Получить доступ, начать выстраивать отношения, начать помогать и посмотреть, как оно идёт. Потому что мы смотрим не только на то, как у них идёт, но и как у нас с ними идёт.

Отношения.

Да. Отношения— это очень важно. Это то, что мы всё остальное автоматизировали, и я им уже давно агентами. А мы занимаемся выстраиванием отношений и помощью, каким-то адвайсом.

Друзья, вы, наверное, заметили, что это первый наш сезон с видео. И у меня есть к вам небольшая просьба. Пожалуйста, пройдите опрос, который мы подготовили по итогам этого сезона. Мы хотим узнать, что вам понравилось, а что не очень. Чего сделать побольше, а чего не стоит. Ну и, конечно, кого еще пригласить в подкаст. В общем, пожалуйста, перейдите по ссылке и уделите нам 5 минут. Это очень поможет нам в работе над новым 15 сезоном.

Помнишь, недавно Сэма Альтмана пытались выкинуть из OpenAI, а Марк Цукерберг, например, так структурировал свою компанию, что он может принимать любые решения единолично. Как ты считаешь, лучше, чтобы компанией руководил ее создатель или чтобы ответственности и власть были распределены между людьми?

Знаешь, я за founder-led approach, но идеальная конфигурация в Google. У Сергея и Ларри всего 3% акции на 60% голосов.

Они вдвоем, получается, могут принимать решение.

Да. Вот это идеальная конфигурация. При этом на CD, Series A и Series B Компания стопудово должна быть сингл-фаундер-лед, но с поддержкой кофаундеров. У Альтмана там кривая структура, потому что там нон-профит, там борды-то не было нормальной. Как бы там борда, была борда нон-профита. Вот, поэтому там как бы тяжело их использовать как пример. Но меня разок уволили из моей компании.

Тебя основатели уволили из компании? Да.

Был у нас такой похожий на ситуацию у Сэма Альтмана.

Вот ты вложился в проект, а он не взлетел, и ты потерял деньги. Сколько таких неудач ты можешь себе позволить?

Ну, у нас два фонда. В одном 90% loss (лосс), а в другом мы можем себе позволить 70% флосс. И мы все равно будем хорошо прибыльно. Но у нас есть, кстати, проблема. У нас компании умирают медленнее и с меньшим количеством смертей, чем мы планировали. И из-за этого у нас количество компаний, которые в портфеле активны, больше в два раза почти, чем должно быть. Поэтому у нас немножко трещит по швам capacity с ними работать.—

Общаться?—

Да. Но мы это заавтоматизировали, сейчас стало лучше, но вот было, наверное, года полтора, когда мы прямо трещали по швам.—

Надо отсеивать, прунинг.—

Ну, ты же не можешь как бы сказать, типа, чуваки, ну у вас всё плохо, я с вами не буду встречаться.—

Я же разговаривать не буду.—

Да, идите, вот, гнейте там в своём страдании.

Потом, может, следующую компанию сделать, и тебе опять надо будет заинвестировать.

Мы иногда убеждаем людей, говорим, закрой и открой новую. Ну, типа, мы тебе денег дадим. Ну зачем? Зачем ты это тянешь, короче? Но это редко происходит, потому что очень часто repeat-фаундеры не просто тянут, они... у них что-то происходит, они постоянно пивоты делают, они итерируют, у них что-то происходит. И ты никогда не знаешь, когда у них что-то получится. Вот, условно, тот же самый Hicksfield месяца 7 или 8 итерировали примерно с нулевым результатом. А потом они запустили продукт, и 300 миллионов ARR. Самая быстро растущая компания в истории компаний.

Слушай, поясни, что такое Хиггсфилд, потому что многие могли не слышать.

Хиггсфилд— это Adobe для AI-видео. Это, короче, штука, которая позволяет тебе очень понятным способом собрать AI-видео. Они используют под капотом там разные модели, свои, чужие. Но идея в том, что это просто очень удобный интерфейс, и ими пользуются сейчас миллионы пользователей, которые делают рекламу, видеорекламу, либо делают контент, real estate. Вот они даже сейчас по фану сделали целый фильм 90-минутный.

Это главная платформа для создания видео.

Да, самые большие сейчас рынки.

Ты вообще азартный человек?

Нет, я играю в мат ожидания всегда. Я профессионально занимался покером, я зарабатывал деньги себе на аренду квартиры покером. Ты не можешь зарабатывать деньги на аренду квартиры регулярно, если ты азартный. Как только ты чувствуешь азарт, тебе надо выйти погулять. Азарт или тилд. У тебя должна быть стратегия, которую ты просто очень консистентно долго придерживаешься, и у этой стратегии должно быть позитивное мотожидание.

Слушай, когда мне говорят про стартапы, я все время вспоминаю эту фразу high risk, high reward. Ну это anything but, у тебя просто очень скучный бизнес в том плане, что типа у тебя мотожидание, и ты его делаешь.

Нет, это high risk, high reward как бы, да, ну просто у тебя... Где

же риск, если ты 90% можешь потерять?

Вот именно. На каждом конкретном стартапе это high-risk, high-reward. Поэтому если ты собираешь большой портфель и правильно с ним работаешь, тогда у тебя риски не такие…

Low-risk, high-reward.

Low-risk, average-reward, так тебе скажем. Понятно, что если ты анекдотически вложился в SpaceX на Series A и только в SpaceX, то ты заработал очень до хрена.

Но это не может быть стратегией.

Да, но это не может быть стратегией. Вот наш друг Стив Джурвитсон, который первый инвестор в SpaceX, там Tesla, Commonwealth, Fusion и еще куча классных компаний, а он тем не менее у него прям портфель-портфель, большой-большой портфель. Но у него хороший, конечно, хитрый, это очень хороший. И ни одной акции SpaceX и Tesla.

Расскажи формулу хорошего питча, который всегда сработает.

Да питч не так важен. Важен бэкграунд, типа. Ну и, наверное, важнее даже, чем питч, это типа, как ты познакомился. Вот. Лучше всего к VC приходить через фаундеров из их портфеля.

Потому что в них они уже точно верят.

Да. То есть, условно, если мне портфельный фаундер говорит, типа, чувак, мы начали использовать вот такую штуку, и вот, кстати, фаундер поднимает, поговори с ним. Это гарантированная встреча.

Я слышал новость, что компания Antropic, это один из главных производителей моделей искусственного интеллекта, запустил свой собственный сервис по помощи в области права юриспруденции. И вот многие пишут, что любые проекты, которые пользуются ведущими моделями, рано или поздно будут поглощены производителем моделей в попытке извлечь всю прибыль. Что ты про это думаешь?

Ну, в какой-то мере да, но смотри, это же никогда не убивает этот весь рынок. ни Harvey, ни Legora, ни сотни других стартапов, они только продолжают расти. Хороший вот пример. Есть компания Flow, которая делает апки для трекинга менструации. Когда у них было, наверное, там типа 10 миллионов пользователей или даже меньше, Apple выпустил нативный трекинг, период трекинга.

В приложении здоровья.

Да, в приложении здоровья. Apple. И все такие, всё, капец, ну что, у Flow там 80 миллионов пользователей теперь.

При этом, мне кажется, трекингом в Apple, но это не убило бизнес-флоу.

Ну да, то есть ты... Никогда не надо бояться того, что тебя корпорация съест. А стартапы— это как камень, ножница, бумага. То есть, условно, стартапы— это все ножницы, они друг с другом не конкурируют. Они могут резать бумагу корпорации, потому что корпорация большая, неповоротливая. Если ты там на повороте у корпорации двухмиллионный контракт отрезал, корпорация это не заметила. Для тебя, как для стартапа, это много. А камень— это условные unicorns. Это стартапы, в которых все еще там типа все founder-led, в которых нету вот этого культа золотого тельца, который кэш приносит, культа золотой кэшкау, который они боятся сломать. У них нету дилеммы инноватора, но у них при этом есть уже enterprise ресурсы. Они могут легко убивать стартапы, ну или делать жизнь для стартапа невыносимой. Но при этом им сложнее конкурировать с корпорациями, потому что, как бы, никого не увольняли за то, что они купили САП, да, и долгосрочные эти все отношения. Вот, типа, лидер рынка AI, мета и Microsoft. Какие у них фронтир-модель Capability? Да никаких. Но при этом за AI Copilot. Мета может иметь самые хреновые модели, но при этом как бы смотрят Reels (рилсы). И как бы мета лучше всех таргетирует рекламу.

Я слышу, что есть два центра искусственного интеллекта в мире, развития искусственного интеллекта в мире.

Это Китай и США.

Что все остальные страны вообще не так важны.

Насколько это правда?

Все остальные им завидуют. Не, ну слушай, это не совсем так. Есть в Европе все-таки AI. Смотри, AI строится на трех колоннах, одном фундаменте, одной крыше. Три колонны— это Data, Talent и Compute. Вот если у тебя есть Data, Talent и Compute, ты можешь строить AI-продукты. Дальше, если у тебя есть культура, то ты можешь как бы строить их долго и удерживать этот фундамент. Если у тебя есть дистрибуция, это крыша, то ты, соответственно, на этом деньги заработаешь. Вот в Китае есть дистрибуция встроенная. И есть Data, Talent и Compute. То есть в Китае все хорошо. У них нету чипов.

Самых последних.

Ну понятно, но тебе нужны желательно самые последние всегда, чтобы нормально конкурировать. Они превосходят американские модели там в видео, например. Ну или как минимум на равных с Google и превосходят все остальные американские модели. Там довольно все неплохо. В Америке тоже все довольно неплохо. Но есть в Европе пара островков типа Мистраля, ну тоже так догоняющие короче. В России есть модели какие-то, которые там что-то догоняют. В Израиле есть свои модели, которые что-то типа догоняют. Поэтому понятно, что с точки зрения размера рынка и вообще типа capability, да, US и Китай основные. Но это не означает, что все остальное это Африка.

Вот сейчас за Африку обидно, но я понял о чем ты говоришь.

Ну в Африке нет AI-компаний. В Африке там стартапы сейчас, это типа платежная система.

А платежная система там офигенная, там смс, где бабки можно платить, это реально очень круто.

Да, вот. для emerging markets (эмерджинг-маркетс). В России такой был в начале 2000-х. Последний вопрос.

Вот у меня есть там, условно, не

знаю, 50 тысяч рублей сэкономленных на кофе. Могу ли я вложить их в очередной горячий проект? Я слышал, что есть вот, например, стартап, который позволяет краудфандить инвестиции в картины и предметы искусства. Есть ли что-то похожее для из стартапов?

Главное ограничение какое? Ты не можешь инвестировать в частные компании или давать деньги под управление, если ты не аккредит этот инвестор. Чтобы быть аккредит этот инвестор, тебе надо иметь доход 300 тысяч в год или от миллиона чистых активов, инвестибельных активов.

Угу.

Поэтому если ты условно просто типа average person, у которого нет миллиона долларов на счету, ты не можешь никуда инвестировать, кроме, блин, крипты или каких-нибудь prediction market. То есть закон старый, он должен был защитить среднестатистического американского работника от рискованных инвестиций.

Шарлатанов.

Да-да. Но, к сожалению, он описывает стартапы нормальные, но не описывает ставки на спорт.

Поэтому обычные люди несут деньги совсем каким-то... Да.

Мы надеемся на то, что как бы законы как обычно догонят, они всегда отстают, но в итоге они догоняют как бы рынок реальный. Поэтому такие есть сейчас странные деривативы. И для тех, кто аккредитованный инвестор, можно инвестировать в стартапы через условные SPV, то есть кто-то собирает какую-то компанию, которая в конкретный стартап будет инвестировать. маленькими чеками, там можно иногда типа 10 тысяч, 5 тысяч положить в какой-нибудь типа условный стартап через, наверное, AngelList самая популярная для этого платформа. Либо можно в фонды инвестировать. Многие фонды работают с маленькими чеками. Мы начинаем работать с чеками от 30 тысяч в квартал, то есть типа 120 тысяч в год для нашего роллинг фонда или коммитмент от полумиллиона на 4 года, то есть это по условно 50 тысяч раз в полгода. Ну там 40% сразу и 50 тысяч раз в полгода. Поэтому, ну это то есть для венчура это маленькие чеки, Но для среднестатистического инвестора, который просто с зарплатой откладывает немножко денег в стокмаркет, это, конечно, цифры большие. Мы очень хотим, чтобы венчур стал доступнее. Это одна из наших миссий.

Коля, спасибо тебе огромное.

Очень классный разговор, очень классные ответы. Спасибо тебе большое, что пришел.

Спасибо тебе большое тоже, что позвал. Было круто. Пока-пока.

Друзья, если вы сейчас послушали этот выпуск и захотели сделать какой-нибудь ИИ-стартап, у меня для вас есть подкаст-рекомендация. Редактор этого выпуска Рита Берденникова и продюсер Данил Остапов ведут подкаст «Двадцатилетние», в котором разбирают жизненные стратегии для зумеров. Например, как живет человек, который уехал волонтерить на край земли? Или что значит быть молодым ученым? Недавно они поговорили с человеком, который в свои 20 с небольшим получил деньги от частного инвестора и теперь делает ИИ-стартап в России. Слушайте его историю по ссылке в описании. Это последний эпизод 14 сезона. Нас ждут небольшие каникулы, а еще мы выпустим несколько особенных, специальных эпизодов между сезонами. У меня есть к вам небольшая просьба. Пожалуйста, пройдите опрос, который мы подготовили. Это займет у вас 5 минут и очень нам поможет в работе над новыми эпизодами. Кстати, кроме комментариев на ютубе, у нас еще есть чат подкастов в телеграмме, где можно обсудить эпизоды с другими слушателями. Ссылки тоже в описании. До встречи. Это был подкаст «Запуск завтра». Мы делаем его в студии либо-либо. Над эпизодом работали. Редакторка. Рита Берденикова. Продюсеры— Данил Остапов и Аня Коваленко. Монтажёр— Арсений Фильцев. За джингл спасибо Алексею Зеленскому.