Криптовалюта. Можно ли построить финансовую систему без доверия и посредников

Либо-либо.

Это 7 марта 2014 года толпа журналистов набросилась с расспросами на пожилого мужчину прямо на пороге его дома в Temple City в Калифорнии. У мужчины ярко выраженные японские черты лица. Он носит очки, одет в слегка старомодный костюм, но больше вроде бы ничем не примечательно. Однако журналисты уверены, что это Сатоши Накамото. Тот самый создатель биткоина, о котором несколькими днями ранее в журнале Newsweek вышло сенсационное расследование за авторством Ли Гудман. Вообще, Сатоши Накамото— это просто ник на интернет-форуме. Но журналистка предположила, что это реальное имя. Нашла единственного в США человека, которого так зовут, и выяснила, что это 64-летний программист, который, впрочем, сменил имя на Дориана Прентиса. Лия стала исследовать его биографию и выяснила, что Дориан раньше участвовал в правительственных проектах. Этого ей показалось достаточным, чтобы убедиться— Дориан Прентис и есть тот самый Сатоши Накамото с интернет-форума. Потом Лия пришла к Дориану Сатоши домой, но тот вызвал полицию и заявил, что в биткоин он больше не вовлечён. Это не смутило журналистку, и статью о Сатоши Накамото всё-таки опубликовали. Поэтому пресса и атаковала дом Дориана 7 марта. Многие тогда были уверены, что наконец нашли его, загадочного основателя первой в мире криптовалюты. Или не нашли. с форума биткоина. Более того, через несколько дней он напишет, что он не Дориан. Другие расследователи ещё с десяток человек, но точку в этом вопросе никто так и не поставит. Мы до сих пор не знаем, кто такой Сатоши и является ли он вообще одним человеком или группой людей. Впрочем, криптоэнтузиасты, единомышленники Сатоши уверены, что сохранение имени основателя в тайне – это хорошо, потому что в этом и заключается суть криптоденег. Они должны работать без всякого доверия к конкретному человеку или институту. А ещё без посредников. Привет! Меня зовут Самат Галимов, и это новый сезон подкаста «Запуск завтра». В нём мы рассказываем, как родились и развивались технологии, о которых не утихает разговор в 2025 году. Искусственный интеллект, криптовалюты, электромобили и другие разработки, из-за которых кажется, что будущее уже наступило. Один эпизод— история одной технологии, которая меняет мир прямо на наших глазах. Этот выпуск о том, как экономические кризисы дают жизнь революционным идеям, о том, как доверие порождает ценность и, конечно, о том, как один анонимус создал альтернативу мировой финансовой системе и как она стала любимой валютой тех, кто хочет держаться в тени. В общем, сегодня речь пойдёт об истории криптовалют. Партнёр эпизода – Selectel, один из ведущих провайдеров IT-инфраструктуры и облаков. В середине эпизода слушайте нашу партнёрскую рубрику «Под капотом». В ней я рассказываю, с какими неочевидными и сложными техническими задачами сталкиваются компании из самых прорывных отраслей IT. Прежде чем говорить о крипто-деньгах, давайте сначала вспомним, зачем нам вообще нужны деньги. У любых денег есть три основных функции. Во-первых, служить мерой стоимости. То есть должна быть возможность узнать, сколько денег продавец хочет получить в обмен на услугу или товар. Во-вторых, деньги – это средства обмена. Должна быть возможность обменять деньги на товар или услугу. И наконец, деньги – это средства сбережения. Получив деньги сегодня, хочется иметь возможность обменять их на товары или услуги в будущем без значительной потери ценности. Деньги имеют физическую форму. Это пластинки недорогих металлов или пластмасс разной формы, чаще крулы, проще говоря, монеты. И кусочки бумаги или пластика, как правило защищённые от подделок – купюры. Такие деньги называют «необеспеченными» или «фиатными», от латинского «да будет так». Такое название отсылает нас к их главной особенности – стоимость любых фиатных денег не привязана к золоту или другим драгоценным металлам. Сегодня это можно сказать практически обо всех валютах, но так было не всегда. Предшественниками фиатных денег были деньги обеспеченные, то есть привязанные к золоту или другим металлам по фиксированному курсу. Это значит, что с такими бумажными деньгами можно было прийти в банк и получить золото или другой металл прямо по весу, который указан на этой бумажке. По сути, каждая банкнота была распиской о том, что банк может вам выдать золото на указанную сумму. На некоторых современных деньгах до сих пор можно увидеть знаки той эпохи. Например, на британских фунтах есть надпись «Я обязуюсь заплатить держателю по требованию суммы в n фунтов стерлингов». Впрочем, сегодня это лишь ностальгическая надпись. В годы Первой мировой войны страны Европы и США частично отвязывали курсы бумажных денег от стоимости золота. К началу 70-х золотые резервы США стремительно истощались, страна вела дорогую войну в Вьетнаме, а на золотые слитки. В итоге в 1971 году американский президент Ричард Никсон отказался обменивать доллары на золото по фиксированному курсу. Так закончился золотой стандарт. Встал вопрос, если стоимость этих монеток и бумажек больше не определяется золотом, то чем тогда она определяется? Осталось только доверие. Именно оно обеспечивает стоимость денег. Мы доверяем центральному банку и государству, соглашаясь получать оплату в национальной валюте. Доверяем банкам, размещая в них свои деньги. Государство, в свою очередь, объявляет, что примет фиатные деньги как средства уплаты штрафов и налогов, банки принимают деньги как средства сбережения, а люди верят, что взамен получат некоторые блага или уменьшение долга. Например, США признают, что деньгами, которые выпускает ФРС, федеральная резервная система, долларами, можно заплатить налоги в Америке. деньги ценны не сами по себе, а потому что государство и общество их признают. Пока люди доверяют государству, которое обещает принимать деньги для уплаты налогов и штрафов, пока люди верят, что банки смогут выдать завтра те деньги, которые они внесли на свой счет вчера, пока считают, что сейчас они сэкономят, а через год накопленные деньги купят машину, проблем нет. Однако история показывает, что доверие к национальной валюте в любой момент может закончиться, и вот тут начинаются проблемы. Отвязка курсов мировых валют от золота привела к тому, что денег теперь можно было напечатать сколько хочешь. Не нужно беспокоиться, что денег станет больше, чем лежит с золотых слитков в хранилище Центробанка. жить не по средствам. Тогда правительства вместо урезания расходов стали массово печатать деньги, чтобы они шли на покрытие дефицита государственного бюджета. По крайней мере, так на это смотрят анархисты и либертарианцы. Либертарианский экономист Мюррей Ротбард (Murray Rothbard) не раз выражал в своих книгах недовольство этой особенностью фиатных денег. Он критиковал ФРС США за то, что она печатает деньги из воздуха, а правительство США— за отказ от золотого стандарта. Однажды он даже назвал создание фиатных денег «фальсификацией». В отличие от времён золотого стандарта, Федеральная резервная система не может обанкротиться. Она обладает законной монополией на фальсификацию— создание денег из воздуха по всей стране. Конечно, в реальности это не так просто устроено, ведь формально выпуском денег в современном мире занимаются не правительства, а центробанки. Формально они независимы, им запрещено кредитовать правительство напрямую, по крайней мере без жёсткой необходимости. Однако это всего лишь нюанс. А главная проблема бесконечного печатания денег, не обеспеченных ни золотом, ни другими реальными активами, в том, что покупательная способность таких денег снижается. Иначе говоря, они обесцениваются. Это и есть инфляция. Люди могут купить всё меньше товаров за ту же сумму, а значит что? Да. Люди теряют доверие к валюте, и она слабеет всё сильнее. Это доверие можно вернуть, можно ничего с ним не делать, а можно поставить вопрос иначе. Что если создать валюту, которой вообще не требуется доверие людей к банкам или к органам власти? Эта идея снова всплыла летом 2008 года, когда один программист по имени Адам Бек получил электронное письмо от некого Сатоши Накамото. Он, Сатоши, просил Бека оценить его проект цифровой децентрализованной валюты, которую назвал Биткоин. Адамам показалось, что Сатоши ещё не очень хорошо знаком с предыдущими наработками шифропанков, поэтому выслал ему несколько статей для ознакомления. Движение шифропанков зародилось среди программистов, криптографов и, внезапно, юристов. Их еще в 80-е и 90-е годы объединяло недоверие к государству. Они считали, что развитие интернета может дать государству слишком много возможностей для нарушения приватности граждан. шифропанки. Это были просто пользователи раннего интернета, объединенные идеей того, что анонимность и приватность в сети – это безусловное благо, и его нужно всеми силами защищать. Они, например, активно использовали ремейлеры— сервисы, позволявшие анонимно пересылать письма, скрывая адрес отправителя. шифропанки и рассылки электронной почты для обмена идеями и разработок криптографических инструментов. Самое главное – шифропанки на добровольных началах бесплатно разрабатывали инструменты для защиты данных. Это был их ответ на, как им казалось, растущую угрозу со стороны правительства. Многие шифропанки были уверены, что государство не упустит возможности прослушивать телефонные разговоры и просматривать электронные почты, если она у них появится. А средств защиты и информации у обычных людей в тот момент не было почти никаких, потому что все разработки были сосредоточены в руках у правительства и у военных. Нельзя сказать, что шифропанки были совсем неправы. В 1991 году в Сенат был внесён законопроект под номером 266, который должен был предотвратить терроризм. И там была такая формулировка. Конгресс выражает мнение, что поставщики услуг электронных коммуникаций и производители оборудований для электронных коммуникационных сервисов должны обеспечить возможность получения правительством открытого текста содержимого голосовых, цифровых и иных коммуникаций при наличии надлежащего законного разрешения. Узнав об этом, программист и военно-политический аналитик Филипп Циммерман решил разработать новый способ шифрования электронной почты. В том же году он опубликовал в открытом доступе программу PGP – Pretty Good Privacy. Достаточно хорошая приватность. Программа использовала асимметричное шифрование, при котором один ключ используется для шифрования, А второй – для расшифровки сообщений. PGP также поддерживает цифровые подписи, позволяя проверять подлинность и целостность сообщений. Какими бы ресурсами ни обладало государство, такой алгоритм шифрования оно взломать не могло. За своё изобретение Филипп чуть было не сел в тюрьму. По законам США того времени сложные криптографические программы считались военными разработками, а за их распространение грозил тюремный срок. Циммерман выкрутился, опубликовав код своей программы в виде книги. Распространение книг, как часть свободы слова, защищено Конституцией. Сторонники анонимности в целом не сомневались. Если государство лезет в личную переписку, оно рано или поздно захочет получить доступ и к банковскому счету тоже. К тому моменту американцы уже вовсю пользовались банковскими картами для оплаты покупок, и электронные платежи были чрезвычайно популярны. Деньги в таких платежах идут через банки-посредники, которые могут отслеживать, блокировать и контролировать финансовые операции. Шифропанки были уверены, что банки рано или поздно начнут сообщать правительству о движении средств на личных счетах. Значит, для защиты свободы личности электронные платежи тоже должны быть анонимными. Эту идею в 93 году выразил математик и программист Эрик Хьюз в документе, который назывался просто «Манифест шифропанка». Хьюз был увлечен созданием средств криптографической защиты и, кстати, создал первый анонимный ремейлер. В манифесте он писал, Приватность в открытом обществе подразумевает наличие системы анонимных транзакций. До настоящего времени наличные деньги оставались основой такой системы. Анонимные транзакции – это не секретные транзакции, а система, дающая человеку возможность раскрывать свою личность только тогда, когда он сам этого захочет. В этом месте у многих возникает вопрос, что такого могут содержать транзакции, что их нужно будет скрывать от государства? Если ты не финансируешь террористов, то в чем проблема? Шифропанки на это возражают. Совершенно не важно, на что именно вы тратите деньги, у вас должно быть право никому не сообщать об этом. К тому же государство может, пусть и потенциально, обратить эту информацию во вред личности. Для кого-то может быть чувствительная информация о том, что он тратит деньги на лечение от рака, для другой, что она жертвует деньги в фонду жертвам домашнего насилия. Поэтому шифропанки много экспериментировали с системами, в которых можно было бы скрывать личность участников платежей с помощью шифрования и которые бы не зависели от центральной организации. Правда, во всех таких системах возникала проблема так называемой двойной траты. То есть ситуация, когда одни и те же деньги израсходованы два раза. В реальном мире, если у вас есть бумажка в 100 рублей, то вы её можете отдать только один раз. В электронных платежах всё работает не так. Там физических объектов никаких нет. И нолики и единички в компьютере. что мешает сначала отправить 100 рублей Васе, а потом те же самые 100 рублей скопировать ещё раз Пете. В классической цифровой финансовой системе за этим следит банк. У него есть табличка, в которой записано, сколько денег у каждого человека на счету. И когда вы делаете перевод, он проверяет, что у вас достаточно денег на счету, уменьшает сумму у вас и увеличивает её у получателя. после чего записывает вперёд свой реестр платежей. Никто, кроме банка, в эти таблички вносить записи не может, и банк гарантирует их корректность, то есть то, что никто не может потратить денег, которых у него нет. Кажется, что если нет такой контролирующей организации, такого доверенного лица, то деньги могут браться буквально из ниоткуда. Ничто не мешает клиенту бесконечно платить за товары и услуги одной и той же суммой. В течение 10 лет шифропанки разработали несколько проектов электронных платежей, которые решали бы проблемы анонимности и гарантировали бы невозможность двойной траты. Например, Хэл Финни, программист, некоторое время работавший над созданием видеоигр, и знакомый Филиппа Циммермана предложил проект, который назывался Crash. Проект Хэлла предполагал, что в нём можно было достигнуть анонимности. Детали трат скрывались, но работа системы должна была на базе классической банковской системы, то есть достичь децентрализации, отсутствия доверия, было бы невозможно. Проект в итоге не был реализован. В конечном счёте, никому из шифропанков в своих проектах электронных платежей не удалось разумно достичь и анонимности, и децентрализованности, и невозможности двойной траты. Идеи шифропанков не привели к появлению принципиально новых финансовых технологий. Вот поэтому Адам Бек Накамото о децентрализованной валюте всерьёз. Так уже пытались сделать и не вышло. Однако, возможно, общество в 80-е и в 90-е годы ещё просто не дозрело до идеи криптоденег. Зато именно в 2008 году произошло событие, которое перевело крипту из мира прекрасных идей в почти физическую необходимость. Причиной этого события стала ещё одна особенность традиционной финансовой системы. Рано или поздно коммерческие банки вместе с Центробанком с собственными действиями создают в ней экономический кризис. Lehman Brothers, и финансовые рынки от Азии до Европы делают всё возможное, чтобы не допустить превращение этого понедельника из тёмного в чёрный. Банкротство крупного американского банка Lehman Brothers в сентябре 2008 года явно обозначило начало экономического кризиса в США. Это очень известный сюжет, но я на всякий случай напомню, как это было. За несколько лет до этого банки начали выдавать высокорискованные кредиты на покупку недвижимости тем, кто вряд ли смог бы погасить долги. Например, даже безработным людям без накоплений с низким кредитным рейтингом. Заёмщики и банки надеялись, что на фоне роста цены на недвижимость любой дом может быть впоследствии перепродан за более высокую цену, чем он был куплен. Низкие процентные ставки и массовая выдача кредитов толкали цены вверх. Дальше – больше. Банки сначала создали, а потом вложили деньги в финансовые инструменты, которые под капотом имели те же самые высокорискованные кредиты. Всё это привело к тому, что в 2008 году рынок недвижимости перегрелся. Это всё – классический финансовый пузырь. И к 2008 году он надулся до максимума и лопнул. Цены на жильё начали падать. Ипотечные бумаги обесценились, а банки оказались на грани краха. Некоторые из них, Lehman Brothers, обанкротились, а вместе с ними исчезли и накопления сотен тысяч людей. Чтобы спасти хотя бы некоторые из них, американский Центробанк и правительство закачало в экономику миллиарды долларов, взятые из налогов, которые граждане ему доверили в обмен на социальные блага. Деньги пошли не только на спасение коммерческих банков, но и на поддержку домовладельцев, которые не могли платить по ипотеке страховых компаний, ипотечных агентств и других, как правило, крупных корпораций. Ни один топ-менеджер или чиновник не понёс реальной ответственности за произошедшее. американцев это очень возмутило, и в 2009 году по всей стране разгорелись протесты. Одни требовали урезать расходы государственного бюджета, другие – не сметь повышать налоги, а третьи – вообще упразднить ФРС. Всех их объединял недоверие к финансовой и денежной системе. Наверное, многие из протестующих подписались бы под плакатом, с которым на пикет вышел житель небольшого города рядом с Нью-Йорком. Вашингтон, мы тебе не верим. В общем, американцев раздражало, что правительство не пытается экономить и наоборот, тратит безумные средства на спасение банков, которые и так зарабатывают на людях. Некоторые ожидали, что из-за этого правительство будет вынуждено повысить налоги. Другие беспокоило ускорение инфляции, и это не считая укоренённого в американской культуре подозрительного отношения ко всему, что ограничивает свободу личности, то есть сильному государству, федеральному правительству и контролирующим организациям. Вот и наступил благоприятный момент для идеи, которая будоражила умы шифропанков последние 20 лет. Идея, которая обещала изменить взгляд не только на деньги, но и на всю финансовую систему, построенную на доверии к посредникам. Эту идею и воплощал биткоин.

Привет, это Ксения Красильникова. Я работаю исполнительной директоркой в студии Либо-Либо. Подкаст, который вы сейчас слушаете, делает наша студия. А почему вдруг я здесь? Потому что мы запустили страничку донатов, и я хочу вам об этом рассказать. Донаты можно делать с любой карты, из любой страны и даже криптовалютой, еще через Boosty и Patreon. Страничка, где можно задонатить, это еще и место, где мы собрали все способы поддержать работу студии, не только прямым переводом. Здесь же можно купить мерч или оформить подписку на наш бонусный контент. Вы скажете, либо-либо, какие донаты? У вас ведь есть реклама. За рекламу в студии отвечаю я. И я вынуждена сказать. Нам трудно найти партнеров в подкасты о насилии, неравенстве и социальных проблемах. А это важная часть нашей работы. И эту работу мы точно будем продолжать. Чтобы студия либо-либо могла делать то, что делает, нам нужна независимость. А значит, ваша поддержка. Ссылка на страничку донатов в описании эпизода. Поддержите нас. И спасибо, что вы здесь.

Вскоре после краха Lehman Brothers и прямо на Хэллоуин 31 октября 2008 года Сатоши Накамото опубликовал так называемую «Белую книгу Биткоина». Это своего рода программный документ новой системы. В ней он описал её основные параметры и назвал её «системой электронных транзакций, не основанной на доверии». Изящество системы заключалось в том, что она предлагала принципиально новый способ хранения и передачи ценности, без посредников, без контроля государств или банков, на основе беспристрастной технологии. Называлась эта технология блокчейн. Блокчейн – это распределённый реестр транзакций. Распределённый, потому что на всех компьютерах, участвующих в сети, есть его полная копия. Сам он состоит из блоков, которые добавляются постепенно. Каждый блок содержит информацию о последних нескольких транзакциях и ссылку на предыдущий блок. Так выстраивается цепочка. Chain на английском. Получается Blockchain. У системы нет единого центра хранения данных. И каждый участник сети может участвовать в проверке и подтверждении транзакций. Дополнительный бонус – она не имеет единой точки отказа. Если один узел сети выходит из строя, остальные продолжают работать. Технология, лежащая в основе биткоина, предложила решение для задачи, которую годами не удавалось решить шифропанкам – задачи о децентрализации. Вместо того, чтобы полагаться на банк или правительство, участники сети могут сами проверять и подтверждать транзакции. То есть доверие в этой системе как бы не концентрируется в одном центральном узле, а равномерно распределено по всей сети участников. Круто, правда? Но возникает вопрос. Как в такой системе происходит подтверждение транзакции, если нет центрального органа, уполномоченного на это? Кто следит за тем, чтобы биткоины не были потрачены одним пользователем дважды? Или за тем, чтобы я не написал, что у меня на счету миллион долларов? Так вот, за тем, чтобы так не произошло, следят сами пользователи, точнее их компьютеры в процессе майнинга. То есть для того, чтобы факт передачи денег, транзакция оказалась записана в блокчейн, все участники сети должны с этим согласиться. То есть должен быть консенсус по этой операции. Процесс достижения этого консенсуса называется майнингом. Есть много разных алгоритмов достижения консенсуса. В биткоине Сатоши Накамото использовал так называемый алгоритм Proof-of-Work. Кстати, разработал его тот самый Адам Бек, которому он пролил письмо. Впоследствии криптоэнтузиасты разработали и другие алгоритмы, в том числе менее энергетически затратные. Суть алгоритма в следующем. Когда пользователь отправляет кому-то биткоин и создаётся транзакция, которая содержит информацию о сумме, отправителе и получателе. Эти транзакции объединяются в блоки, которые должны быть подтверждены сетью. Для этого майнеры, то есть компьютеры, которыми владеют майнеры, берут список неподтвержденных транзакций и создают из них блок. Чтобы все участники сети согласились, что этот блок состоит в блокчейне, то есть является продолжением цепочки блоков, он должен соответствовать нескольким простым правилам. Но перед тем, как я всё это расскажу, нужно ввести новое математическое понятие— хэш-функция. Это небольшая программа или формула, которая преобразует любой текст в короткую строчку. Меняете одну букву во входном тексте— строка получается совсем другая. Итак, первое— правило нового блока. Он должен содержать ссылку на предыдущий блок. Это ведь цепочка. Второе. Он должен содержать транзакции. С этим проблем нет, все постоянно хотят перевести друг другу деньги, неподтверждённых транзакций — миллион. Третье. В нём должна быть небольшая строчка, которую майнеру нужно заполнить так, чтобы хэш-функция всей этой конструкции начиналась с большого числа нулей. В общем, теперь вы знаете, что когда говорят «майнят криптовалюты», это означает, что компьютеры просто перебирают миллионы вариантов входных строк, пока не получат ответ с большим числом нулей. Вычисление каждой отдельной хэш-функции – это очень легко и быстро. Но для того, чтобы найти правильную строку, их надо вычислить столько, что процесс в целом требует огромных вычислительных мощностей. Фактически между майнерами идёт соревнование, кто первым найдёт ту самую магическую строку. Как только майнер находит нужную строку, он рассылает её всем остальным участникам, остальные майнеры проверяют её корректность, и если всё верно, то блок добавляется в блокчейн. А майнеры получают вознаграждения в виде новых монет, которые, как и сама система, называются биткоин. Таким образом, алгоритм подтверждения работы гарантирует, что только честные майнеры, выполняющие реальные вычисления, могут добавлять новые блоки, а сеть остается защищенной от подделок и атак. Вся история транзакций доступна для просмотра всеми пользователями. При этом обратить транзакции вспять, то есть вернуть отправленные деньги, невозможно. Всего пользователи могут добыть чуть меньше 21 миллиона биткоинов. И только в процессе майнинга, то есть выполнения алгоритма консенсуса. И никак иначе. Почему именно 21 миллион, мы не знаем. Но гораздо важнее, что количество этой цифровой валюты в принципе ограничено. В этом ее главное отличие от любых фиатных денег. Если их не будет становиться бесконечно больше, это значит, что и свою стоимость они тоже терять не будут. Что-то нам это напоминает. Да это же золото. Биткоин вскоре начали называть цифровым золотом, и не зря. Ведь золото на земле тоже ограниченное количество, и его сложно добыть, поэтому оно не обесценивается, а даже дорожает. Радость поклонников биткоина вполне понятна. На смену фиатным, ничем не обеспеченным деньгам, которые в их картине и мире печатать, разгоняя инфляцию, пришли цифровые деньги, аналогичные золотым монетам. Они тоже редкие, ценные и никогда не будут терять в цене, их ведь всего может быть только 21 миллион. Правда, получить биткоины в пределах этого 21 миллиона не просто сложно, а чем дальше, тем сложнее. В протоколе биткоина предусмотрено, что каждые 210 тысяч блоков уменьшается в два раза. Это называется халвинг, ополовенивание. Это сделано для того, чтобы ограничить предложение монет и поддерживать их дефицит, что должно способствовать сохранению их ценности. В 2009 году сразу после запуска биткоина за блок давали 50 биткоинов. В 2024-м уже только чуть больше трёх. В проекте биткоина Сатоши Накамото смог решить над которыми бились годы. С одной стороны, он создал децентрализованную систему, в которой нет единой точки отказа, которая требовала бы доверия. С другой стороны, создал механизм, который позволяет всем и сразу, и каждому в отдельности следить, чтобы никакой пользователь не мог потратить одну и ту же монету дважды. И это ещё не всё, что удалось реализовать Сатоши. Следующая проблема— анонимность. О ней Сатоши тоже хорошо позаботился. При регистрации в системе у пользователя никто не спрашивает никаких документов и уж тем более кредитные истории, как в банке. Вместо логина и номера банковского счёта человек получает закрытый ключ в виде случайного числа. Это, кстати, позволило получить доступ к финансовым услугам тем людям, кого не хотели обслуживать классические банки. Проблема эта сейчас стоит менее остра, чем в начале десятых годов, но всё же затрагивает миллионы людей по всему миру. Банки по-прежнему не готовы открывать счета и оформлять карты тем, кого они считают ненадёжными, подозрительными или просто финансово несостоятельными. Вернёмся к ключам. Помимо закрытого или секретного ключа, есть ещё открытый или публичный ключ. По сути, это адрес вашего кошелька. Он выводится с помощью сложных математических расчётов из закрытого ключа. Подобрать правильный закрытый ключ, зная адрес кошелька, практически невозможно, что и обеспечивает безопасность биткоина. Правда, другая сторона. Мы привыкли к тому, что если забываем пароль от электронной почты или от банковского приложения, то всегда можем обратиться в банк или в почтовый сервис, который поможет вам этот пароль восстановить. В биткоине это невозможно. Если вы потеряете закрытый ключ, восстановить его не получится, потому что он был только у вас. В январе 2009 года, спустя 2 месяца после публикации белой книги, Сатоши Накамото создал генезис блок биткоина, то есть первый блок и первые 50 монет. Чуть позже он провёл и первую транзакцию, перевёл 10 биткоинов одному из ветеранов движения шифропанков, который его поддержал. Мечта шифропанков сбылась. Транзакции стали анонимными и никакая третья сторона не могла их контролировать. Примерно через 2 месяца после запуска биткоина, Сатоши перестал заниматься развитием проекта. Он ушёл в тень, и кто он такой остаётся загадкой. Я начал этот рассказ с того, что в 2014 году на эту роль журналистка предложила Дориана Прентисса. Ещё подозревали Адама Бека, но по сей день ни один из них, ни кто-либо другой не подтвердил свою связь с разработкой биткоина. Сатоши так никогда не раскрыл свою личность. После охоты журналистов на Дориана Прентис Сатоши оставил на форуме сообщение «Я не Дориан Накамото» и больше никогда ничего не писал. С того момента сообщество криптоэнтузиастов самостоятельно определяет дальнейшую судьбу биткоина. В их руках остался открытый исходный код. Это значит, что любой желающий может предлагать изменения, а принимать их или нет сообщество решает демократически большинством голосов пользователей. Оказалось, что посредники и централизованные организации вовсе не нужны, чтобы поддерживать финансовую систему в рабочем состоянии. Биткоин стал настоящим прорывом, революцией в области финансовых решений. Круг интересующихся проектов стал расширяться, в постепенных сообществах присоединилось всё больше анархистов и либертарианцев, им идеи Сатоши Накамото были особенно симпатичны. Пока всё отлично, но давайте теперь вспомним, с чего мы начали этот эпизод. Не так важно, бумажные деньги цифровые или золотые. Главное, что они должны выполнять три функции. Быть средством обмена, мерой стоимости и средством сбережения. Так вот, с этим у биткоинов всё оказалось совсем не так просто. Друзья, а сейчас мы прервёмся на рубрику «Под капотом», которую мы делаем вместе с провайдером IT-инфраструктуры Selectel. В этом сезоне мы делимся историями о самых сложных и прорывных отраслях из мира технологий, а в нашей совместной рубрике я рассказываю ещё больше о том, какими неочевидными и сложными техническими задачами сталкиваются люди, которые ими занимаются. Главная боль в блокчейн-разработке – безопасность. Когда на твоих платформах хранятся миллиарды долларов, транзакции нельзя откатить назад, а утерянный доступ к кошельку никак не вернуть, одна ошибка может стоить целое состояние. Поэтому блокчейн-инженеры пытаются писать максимально оптимизированный код. Чем меньше операций, тем меньше потенциальных уязвимостей. А ещё постоянно заказывают аудиты безопасности. Чтобы поддерживать высокий уровень надёжности, нужна инфраструктура, которая не просто выдерживает высокие нагрузки, но и обеспечивает максимальную отказоустойчивость, контроль версий и прозрачность на каждом этапе разработки. Selectel предлагает серверные, облачные и сетевые решения, которые позволяют построить систему с нужным уровнем защищённости. Например, у них есть оттестованный сегмент для работы с чувствительными и конфиденциальными данными. Это решение, которое подойдёт даже банкам. Но и проекты с менее серьёзными требованиями тоже найдут для себя варианты. Например, можно развернуть инфраструктуру на выделенных серверах или в облаке и в пару кликов подключить сервисы информационной безопасности. Firewall – защиту от DDoS-атак и инструменты обнаружения угроз, чтобы успеть среагировать до того, как станет поздно. Инфраструктура от SelectTel – это когда ты не тратишь ресурсы на то, чтобы изобрести велосипед, а сразу строишь на надёжной базе. Пользуйтесь решениями от SelectTel и спите спокойно. Все подробности по ссылке в описании. Первые месяцы своего существования биткоин почти ничего не стоил, а следовательно не мог выполнять ни одну из функций, которые выполняют деньги. Лишь в октябре 2009, то есть почти через год, один из криптоэнтузиастов, которому лично доверял Сатоши, смог обменять 5050 биткоинов на 5 долларов и 2 цента. Впрочем, даже после этой первой исторической конвертации цифровой валюты на валюту фиатную, на биткоин почти ничего нельзя было купить. Следующая транзакция случилась в апреле 2010, следите сколько месяцев прошло. Одному из биткоин-энтузиастов удалось заказать две пиццы за 10 тысяч монет. Биткоин ещё очень долгое время оставался малоценным, а купить на него можно было лишь какие-то редкие товары вроде носков из шерсти ламы. всё снова упёрлось в доверие. И загадочные Сатоши Накамото и участники биткоин-сообщества повторяли, что новая система не требует доверия, потому что построена на математических моделях, но по факту всё равно нужно было хоть какое-то количество людей, которые готовы были бы перевести свои фиатные деньги в цифровую валюту, ну или продавать свои товары и услуги за биткоины. А их оказалось исключительно мало. Хорошо, мы не верим государству и банкам, но верим ли мы друг другу? В 2011 году ситуация изменилась благодаря Россу Ульбрихту, либертарианцу из США. Как и многие либертарианцы, Росс считал, что государство – главный враг свободы личности. Своё отношение к властям он несколько патетично сформулировал следующим образом. Везде, куда бы я ни посмотрел, я видел руку государства и признаки его зловещего, губительного влияния на душу человека. Это ужасно угнетало меня, будто просыпаешься от беспокойного сна и понимаешь, что ты сидишь в клетке и выхода из неё нет. В общем, Ульбрихт считал, что государство не должно вмешиваться в выбор людей, даже если этот выбор – употребление наркотиков. В соответствии со своими убеждениями он запустил даркнет-маркетплейс Silk Road, позволявший покупать наркотики за биткоины. Сразу после запуска Silk Road за 1 биткоин стали давать 1 доллар. Ну, в цифровой валюте доверились, и это сыграло положительную роль в её истории. Оказалось, что биткоин может быть и средством обмена на наркотики, и меры стоимости для тех же наркотиков. Ну а что, надо же чего-то начинать. Примерно тогда же появилась легендарная криптобиржа MTGOX. Это была платформа, сайт, на котором можно было обменивать биткоины на обычные деньги. Здорово, но это означало, что в прекрасной децентрализованной системе опять появилась фигура посредника. Пользователям нужно было доверять криптобирже свои данные, чтобы совершать обмен фиатных денег на криптовалюту. Впрочем, биржа эта просуществовала недолго. Во-первых, из-за того, что в тот момент пользователям было довольно просто самим намайнить биткоины вместо того, чтобы покупать их. Во-вторых, потому что сама биржа зависела от личного кошелька владельца на PayPal, где транзакции можно отменять. Это приводило к финансовым потерям основателя. Пользователи получали свои биткоины, а затем требовали у PayPal вернуть деньги, в то время как транзакции с биткоинами отменить невозможно. Наконец, биржа регулярно теряла ключи пользователей. В общем, первая биржа довольно скоро закрылась. Несмотря на сомнительный имидж валют для покупки наркотиков и не слишком надёжные биржи, биткоин постепенно набирал популярность. Продавцы всё чаще готовы были принимать его в качестве средства оплаты за товары и услуги. Например, биткоином можно было оплатить сервис по регистрации доменов Namecheap и конструктор сайтов WordPress. Вслед за Mt. Gox появились и другие криптобиржи— Kraken, Coinbase, Binance. В 2013 году Россу Ульбрихта арестовали, его торговая площадка Silk Road закрылась, и некоторые криптоэнтузиасты вздохнули с облегчением. Наконец, биткоин избавится от образа валюты для наркоторговли. Действительно, в долгосрочной перспективе респектабельность биткоина росла, и наступил момент, когда им заинтересовались государства. Хотя биткоин и задумывался как анонимная и никому не подконтрольная валюта, регулирующим органам на эти задумки было всё равно. В 2013 году правительство США потребовало от криптобирж соблюдать американское законодательство в сфере борьбы с отмыванием денег. Первой жертвой таких требований стала криптобиржа BitInstant, одна из самых активно развивающихся в то время. Не проработав и года, она столкнулась с проблемами. Банки начали отказывать в обслуживании из-за растущих рисков и требований со стороны регуляторов, а пользователи жаловались на задержки и блокировки средств. Чарли Шрэм, руководитель криптобиржи BitInstant, обвинили в отмывании денег на сумму свыше 1 миллиона долларов и после ареста Ульбрихта. Обвинение посчитало, что Чарли помогал полициям Силкросса заниматься незаконной действительностью, продавая им биткоины. На суде Шрэм признал свою вину и был приговорён к штрафу в размере 950 тысяч долларов и двум годам тюрьмы. Тогда стало ясно, что поклонники криптовалют недооценили государство. Для него полная анонимность крипты не такая уж и полная, если очень захотеть. Не только США, но и другие государства стали разрабатывать методы отслеживания транзакций и идентификации пользователей. Поводы у государства, конечно, нашлись. В девятнадцатом году в США закрыли сайт Welcome to Video, один из крупнейших источников детской порнографии в Даркнете. Ошибка в настройках сервера позволила выявить IP-адреса и местоположение сайта в Южной Корее. Следователи с помощью компании Chainalysis проследили биткоин-транзакции, связанные с сайтом. что позволило установить личность преступников и арестовать владельца сайта, а также задержать более 300 человек по всему миру. Крупные биржи начали требовать верификации личности, а правительства стали сотрудничать с аналитическими компаниями, которые разрабатывали алгоритмы и программы для деанонимизации блокчейна. В результате стало очевидно, что криптовалюты больше не являются средством, позволяющим полностью скрыть свою финансовую активность от государства. В том же 2014 году первая и самая крупная криптобиржа MTGOX объявила о банкротстве. Оказалось, что биржа неоднократно подвергалась взломам, а внутренние ошибки позволяли хакерам выводить средства, оставаясь незамеченными. Говорят, что биржа чуть ли не с самого основания теряла биткоины, но её владелец либо не знал, либо скрывал масштаб проблемы. Он признал пропажу примерно 850 тысяч биткоинов. Новости об этом вызвали панику. Цены снизились наполовину – с 800 долларов за 1 биткоин до 400. Это вызвало период депрессии для биткоина, который продолжался до 2016 года. Паник, возникший на одной из криптобирж, распространился по всей системе. Так же, как снижение цен на жилье в 2008 году Lehman Brothers, а затем распространилось финансовым кризисом по всему миру, так и Mt. Gox ударили по всей системе биткоина. Оказалось, что криптовалюта зависит от других финансовых институтов так же, как от них зависят обычные фиатные деньги. Многие криптоэнтузиасты в тот момент разочаровались в проекте. Один из них, Майк Хирн, в 2016 году и вовсе радикально заявил, что биткоин как проект провалился. Это должна была быть новая децентрализованная форма денег, которой не нужны системно важные институты. Она должна была быть достаточно большой, чтобы не потерпеть фиаско. Но получилось, что система полностью контролирует небольшая горстка людей. Механизмы, которые должны были предотвратить такой исход, вышли из строя. И поэтому больше нет особо причин считать, что биткоин сможет стать валютной системой лучше, чем нынешняя. У студии либо-либо есть курс о том, как делать разговорные подкасты. В нём сотрудники студии рассказывают, как пройти путь от идеи до публикации на платформах и как найти свою аудиторию. Уже прошло несколько потоков, а совсем скоро, 21 апреля, стартует новый, и туда ещё остались свободные места. Если вы давно хотели сделать свой подкаст, присоединяйтесь. Все подробности по ссылке в описании. Ну а мы возвращаемся к истории. Ладно, криптоденьги оказались неанонимны. Как показали закрытия бирж Mt. Gox и BitInstant и маркетплейсы Silk Road, они ещё и волатильны, т.е. их цена подвержена сильным и резким колебаниям, как у самой обычной фиатной валюты. Но может быть биткоин лучше хотя бы как средство сбережения? Звучит это логично. Вы же помните, что предложение биткоина ограничено. По идее, за счёт этого он должен быть дефляционным, т.е. постоянно расти в цене, а не терять, как фиатные деньги. Однако этому мешает та самая волатильность. Оказалось, что криптовалюта очень сильно реагирует не только на события, связанные с её инфраструктурой, но и на политические и экономические события, и даже заявления политиков. Так, 21 января 2025 года, в день инаугурации Дональда Трампа, цена на биткоин побила рекорд, превысив 109 тысяч долларов. Это было связано с ожиданием, что Трамп подпишет указ о создании специального резерва цифровых валют, и государство будет покупать их на деньги налогоплательщиков. И Трамп это сделал. Только он приказал создать резерв из конфискованных цифровых валют, то есть из тех, которые государство уже и так отобрало у осужденных держателей крипты. Тратить на биткоины деньги налогоплательщиков никто не собирается. Как результат, цена на биткоин опустилась до отметки около 85 тысяч долларов. Меньше чем за 2 месяца криптовалюта потеряла около 20% своей стоимости. Мало какие фиатные деньги подвержены таким резким колебаниям. Сложно рассчитывать на сохранение сбережений, когда валюта резко набирает, а затем теряет цене. И всё же многие криптоэнтузиасты верят, что на длинной дистанции биткоин будет только расти. В отношении таких людей даже появился мем «Ходл». Он произошёл из-за опечатки на форуме. Во время падения биткоина в 2013 году один из пользователей случайно с ошибкой написал I'm HODLing вместо I'm HOLDing, то есть я держу. С тех пор с заглавными буквами, символизирует стойкость и веру энтузиастов в долгосрочный рост биткоина. Итак, смотрим, что получилось. Криптоденьги задумывались как революционные альтернативы традиционным финансам. Они должны были исключить из уравнения посредников, оставив только покупателя и продавца. Они должны были гарантировать всем участникам сделок анонимность, защиту от инфляции и неподконтрольность государству. Сегодня мы признаем, что ни одна из этих надежд не оправдалась целиком. Во-первых, криптовалюта обросла инфраструктурой в виде бирж и других проводников между миром цифровых и фиатных денег, которые подчиняются требованиям правительств. Получается, полностью отказаться от посредников в криптоэкономике пока не удалось. Во-вторых, анонимность на практике обернулась псевдоанонимностью. Прозрачность блокчейна оказалась не только преимуществом, но и недостатком. Все транзакции записываются в блокчейн и остаются доступными для анализа всему миру. Компании вроде Chainalysis научились деанонимизировать пользователей, а биржи требуют верификации личности, связывая криптокошельки с реальными людьми. Появились и другие способы отслеживания транзакций, например через утечки данных. Большинство бирж блокируют грязные биткоины, если есть подозрение, что конкретные монеты связаны с преступной деятельностью. Правда, время от времени появляются новые проекты, которые ищут способы сделать цифровые деньги по-настоящему анонимными, так что, видимо, ещё не всё потеряно. Третье – финансовая свобода. Предполагалось, что государство никак не смогут контролировать цифровые валюты. С них не нужно будет платить налоги, их нельзя будет отслеживать, правительства не смогут блокировать операции. Ранние криптоэнтузиасты недооценили мощь государства. Достаточно быстро спецслужбы научились устанавливать личности тех, кто проводил платежи. Национальные правительства стали регулировать экономику цифровых валют. Криптобиржи по требованиям правоохранителей и регуляторов начали блокировать кошельки тех, кого подозревают в незаконной деятельности. США даже стремятся к тому, чтобы облагать операции с криптовалютой налогами. Ну и, наконец, сохранение стоимости. Ограниченная эмиссия биткоина должна была обеспечить ему только рост стоимости со временем. Однако оказалось, что валюта слишком волатильна, чтобы можно было рассчитывать на биткоин как на средство сбережения. В итоге, всё же главной проблемой, которая лежит в основе проблемы развития цифровых валют, остаётся проблема доверия. шифропанки, что современная финансовая система держится на доверии к чиновникам или институтам вроде центробанков и правительств. Они думали, что доверие к людям и организациям можно заменить алгоритмом, и тогда система будет работать без сбоев. Оказалось, что наличие в основе системы бездушного протокола не отменяет того, что людям всё равно нужно довериться. Технологии блокчейна, алгоритм консенсуса, криптографическому механизму, сообществу поклонников криптовалют в конце концов. В конечном счёте, вот уж ирония, ценность биткоина держится на вере людей в ценность биткоина, и пока это доверие остаётся не очень высоким. Так, например, опрос, проведённый в США два года назад, показал, что 40% респондентов им не доверяют. Сальвадор признал биткоин официальной валютой, но и там им пользуется всего 7,5% населения страны. Есть страны, где к биткоину относятся лучше и считают его очень удобным способом решения проблем. Например, в Аргентине, страдающей от гиперинфляции и ограничений на переводы со стороны правительства, криптовалюты – это отличный способ сохранить деньги и проводить платежи без ограничений. В Грузии и Беларуси криптовалюты не признаны как официальное платёжное средство, но за владениями хотя бы не преследуют. Наконец, криптовалюты – по-прежнему удобный элемент для разного рода не брезгуют. Самый яркий пример тут – Северная Корея. По некоторым данным, она является третьим в мире держателем криптовалют после США и Великобритании. Криптовалютами финансируется до 40% ракетной программы КНДР. Правда, государство их предпочитает красть, а не покупать или майнить. В феврале этого года стало известно, что хакеры из Северной Кореи обокрали криптобиржу Bybit на полтора миллиарда долларов. Криптовалюту удобно также государственными компаниями, которые оказались под санкциями или доступ которых мировым валютам ограничен. Российские нефтяные компании, например, в этом году стали использовать расчёты в криптовалютах, чтобы обойти наложенные на них санкции, ограничивающие торговлю в долларах и евро. Пытаются на валютах заработать и известные личности. Дональд Трамп, например, за три дня до инаугурации запустил собственный мемкоин— цифровую валюту, основанную на мемах. За два месяца торгов мемкоином её компании-разработчики, одна из которых связана с президентом США, заработали 350 миллионов долларов. Иногда криптовалюта становится для людей самым простым и доступным способом заработка. Некоторые блогеры, журналисты или активисты собирают донаты через криптокошельки, опасаясь блокировок со стороны правительства за переводы в фиатных деньгах. Пока что полноценными деньгами биткоин и другие криптовалюты так и не стали, но они помогают людям, компаниям и даже целым государствам решать свои проблемы. Для кого-то крипта – это способ спасти сбережения от гиперинфляции, для других – способ покупки наркотиков. Одни государства воспринимают цифровые валюты как полноценные активы, другие – как способ финансирования незаконных ракетных программ. Криптовалюты не изменили нашу финансовую систему, но стали своеобразной альтернативой классическим фиатным деньгам. Биткоин, как пионер, доказал, что он может стать фундаментом для целой новой отрасли. Он положил начало созданию множества других криптовалют, каждый из которых пытается улучшить какой-то из аспектов биткоина. Такие, как скорость транзакций, масштабируемость или безопасность и анонимность. Биткоин сам по себе открыл двери для инноваций, позволил взглянуть на деньги и финансовые системы с совершенно новой стороны. С появлением криптовалют мы вновь задумались о природе ценности. Они возродили интерес к децентрализованной экономике и продолжают побуждать нас к поиску новых решений. Это подкаст Студии Либо-Либо. Написал этот эпизод Михаил Чистосердов. Отредактировала Евгения Щербина. Спродюсировала Маша Агличева. Фактчек Милена Загидуллина. Со звуком работали Юрий Шустицкий и Ильдар Фатахов. Спасибо вам большое. До встречи через неделю.